Четвертый Пятый
Вольгерд уже знал, что будет найдено им во всех остальных блоках, но для порядка просмотрел все.
Каждый год на Навинии проходило по два карнавала, и во время каждого из них обязательно кто-то из приезжих погибал. Ни разу за эти годы
Солнечная петля не упустила свою жертву, и ни разу этой жертвой не становился резидент Исинавии человек или робжипт (последние там все еще жили в специально оборудованных герметичных домах, но таких были единицы).
Обвиняли в этом инопланетян. Вроде как кого ж еще? Ведь всем известно, что когда робжипты были дикарями и нецивилизованными язычниками, то, как это водится у дикарей, они совершали кровавые жертвоприношения своим богам-андрогинам. И делали это аккурат в сезон Петли. Доказательств возобновления кровавого культа, разумеется, не имелось, да и ссориться с могущественными соседями не хотелось, поэтому про робжиптов рассуждали вслух только самые маргинальные ньюс-мейкеры, остальные тактично намекали, но слово не воробей...
Последние пять сезонов организаторы, явно идущие на поводу у оголтелых сплетников, включали этот «смертельный номер» в свое шоу. Они будто хвастались им: смотрите, какие у нас жуткие обстоятельства, не хотите ли пощекотать себе нервишки? Туристам предлагали купить специальную «страховку от жертвоприношения» или поучаствовать в угадайке, кто станет следующим неудачником, и получить солидный приз, если будут верно названы возраст, пол, цвет волос, имя жертвы... При этом официально любая гибель объявлялась естественной.
Публика на карнавале встречалась разная. Конечно, среди жадных до зрелищ бездельников попадались и вполне приличные люди, однако общая атмосфера была далека от благости, и чужая смерть быстро превратилась в «гвоздь программы». Весь месяц, до, во время и после «Петли», в публичном пространстве велись беспрерывные обсуждения, гадания на кофейной гуще и картах Таро, посвященные животрепещущему вопросу: кто следующий и почему он умер так, а не иначе? Версии выдвигались одна страшнее другой: от тайного маньяка до грандиозного обмана устроителей, с помощью постановочных убийств поднимавших рейтинг «Петли».
Утренние новости ведущие на светских каналах начинали с рассуждений, погиб ли кто-нибудь уже или надо ждать следующей ночи? Особенно старался популярный шоумен по имени Арон Трумберг, ни один его выпуск «Утро: добрее не бывает» не обходился без смакования прошлых трагедий и предвкушения новых. Если жертва не была им обнаружена на момент трансляции передачи, на холеном лице «добряка» с тонкими усиками-стрелочками читалась явственная досада.
В этом году ожидания «кровавого шоу», кажется, достигли апогея. Острота разговоров накалилась задолго до «Дня Первой Ночи». Естественно, заголовки пестрели упоминаниями Умилы Антоновской, но поскольку о ее судьбе известно было мало, шли споры, можно ли уже считать, что жертвоприношение состоялось, или самое интересное впереди. Тотализаторы принимали ставки на причину ее смерти, сроки похорон и отыщет ли «король карнавала» хладный труп дочурки вообще.
Вольгерда эта вакханалия поразила. Он и не подозревал, насколько грязным окажется «мир успешных землян». Нет, что-то он слышал и до этого (карнавал есть карнавал), о чем-то догадывался и к чему-то был готов, однако подборка новостей, расположенных по нарастанию экзальтации, едва не выбила его из добродушного равновесия, навеянного контактом с Марией Некрасовой.
Вольгерд откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза. Пляска на костях была ему отвратительна, и тем не менее, он готовился сделать первые выводы и наметить первые цели.
Итак, у его клиента грандиозные проблемы. Мешая имя его дочери с грязью, кто-то играл с ним в жуткую игру. «Король карнавала» и его родственники априори считались как бы неприкасаемыми, защищенными положением и капиталом, но исчезновение Умилы показало, что и ее отца можно достать, нащупав слабое место.
«Неужели в этом корень зла? Какие-то политические дрязги или бизнес-проблемы? Надо уточнить»
Предстояло также выяснить, есть ли умысел в цепочке странных смертей и все ли они случайны, как провозглашалось. Понятно, что «жертвоприношение Ассадире» - это фон, которым похитители Умилы умело воспользовались. Если Антоновский не выполнит некие требования, о которых он пока еще помалкивал, не признаваясь детективу, то участь его дочери вполне могла стать ужасной. Особенно, если побег не удался...
«Наверное, сейчас клиент думает именно так и спешит освободить дочь своими методами, не поддаваясь на шантаж, - размышлял Вольгерд, - но не ошибся ли он в своем раскладе? Прислав мне подборку, он однозначно направил меня в эту сторону, однако в этом случае остается непонятной его скрытность по отношению к Некрасовой. Она-то здесь при чем? А она явно при чем»
Прозвучал сигнал прибытия к планетоиду. Техническая стоянка занимала час, и Вольгерд встал, чтобы размять
ноги. Он прошел на обзорную площадку, где туристы вовсю любовались космическими красотами. Он даже нашел место, где стояла Маша Некрасова, снимаясь на фоне карликовой галактики.
Галактика Циферблат напоминала очертаниями «потекший» овал часов, как на картинах Сальвадора Дали, где на роль цифр просились массивные звездные скопления, хаотично разбросанные и смятые под действием гравитационных приливов. Галактика казалась неправдоподобно огромной и занимала треть прямоугольного окна, но Борич вовремя вспомнил, как стюардесса говорила про увеличительную линзу.