А потом он побежал.
Разбойный приказ! заорал я и рванул вперед.
Сапоги Соловья стучали впереди, народ расступался, не собираясь связывать ни с подьячим Разбойного приказа, ни с его клиентом а вот будь он вором, давно бы уже организовалась стихийная погоня с участием всего рынка дыхание моего не хватало на то, чтобы произнести нужное Слово, а у Соловья, видимо, на свое Слово тоже дыхалки не хватало.
Но ведь сейчас он вспомнит что-нибудь и уйдет, уйдет, зараза
Ааааа!!!! заорал я и рванул вперед, на пределе сил и за их пределами. Если этого отчаянного рывка не хватит Соловей уйдет, я просто свалюсь, наложенное на меня Быстрое Слово выжрет все силы еще до того, как подействует.
Ну же, ну же, ну же, ну!
Есть!
Тигром прыгнув вперед, я из последних сил, на последних вершках, приземляясь, ухватил Соловья за сапог, атаман покатился по доскам мостовой и моя печать, взмыв вверх палаческим топором, опустилась на его шею.
Сверкнул оттиск.
Всё!
Я разжал пальцы и, блаженно улыбаясь, перекатился на спину. Рядом замер скованный печатью Соловей.
Да, смартфонов здесь нет. Но знаете мне и без них не скучно.
Глава 2
В Москве сильно не разоспишься.
Думаете, петухи запели? Не-ет, к этим горластым будильникам я быстро привык, благо, у тети Анфии их не водится. Ну? Догадались? Даю подсказку.
Москва.
Златоглавая.
Церкви.
Бинго!
Под утренний трезвон десятков колоколов я откинул одеяло и лениво потянулся. Вообще-то мое утро обычно начинается иначе думаете, про обливания водой я для красного словца сказал? но сегодня добрый начальник, дьяк Алексей свет Ерофеев, разрешил мне чуть задержаться. Понимает, дай Бог ему здоровья, что у меня-то как раз здоровья сегодня не ахти.
Во-первых, поймали мы вчера таки Соловья-разбойника. Не того, что в былинах на семи дубах сидел, а потом в глаз от Ильи Муромца получил, уж не богатыри мы, в Разбойном приказе, не богатыри Нашего местного Соловья, что шайку разбойничью собрал, да проезжих людей обижал. Мы его всем столом выслеживали, а поймал я.
Не потому, честно признаюсь, что так уж я крут, всего лишь младший подьячий, да еще и неверстанный, то есть, по-нашему стажер. Год уже отслужил, еще пару лет и введут в штат, поверстают, тогда и жалование положат. А за Соловья может, и пораньше Повезло, надо сказать, нас, стажеров, несколько штук на торговой площади торчало, площадными подьячими прикидываясь. Риск, конечно, необученную молодежь на матерого разбойника пускать, но Немного у нас в Приказе людей, всех их местный криминал в лицо знает, так что пришлось тем, кто еще не примелькался, участвовать.
Повезло.
С другой стороны мог уйти Соловей, мог. Я честно свои жилы рвал, так что награду, если она будет, получу заслуженно. Другим бы стажерам это объяснить еще, небось, зубами скрипят, аж стружка сыплется. Как же не они!
Ничего. Понадобится объясню. Меня Данила, из наших, приказных, стрельцов, научил, как непонятливым объяснять. Так, чтобы и доходчиво было, и ненужных следов на лице не оставалось.
Кстати, Соловья от нас забрали. Угадал я, связался он с силами, что за Гранью сидят. Так что почти тут же прискакали судные дьяки из Чародейного приказа, да и увели наш трофей к себе, в подвалы, чтоб выпытать там, кто его бесов призывать научил, да кому он это замечательное знание рассказать успел. И если вы думаете, что «выпытать» такое же иносказание, как и «прискакали», то не угадали вы вовсе. И прискакали они буквально, на конях, и пытать будут вполне себе по-настоящему брр.
Никак не привыкну.
У нас, в Разбойном, тоже, знаете ли, не сигаретами угощают. Тем более, не изобрели их еще, сигареты эти.
Ну, а вторая причина, по которой мне сегодня тоскливо снова Соловей виноват. Зверюга он матерый, есть, чем гордиться, так что решили мы, со своим столом, вечерком после службы в корчму заглянуть, по чарке медовухи выпить. «По чарке» вот это, как раз, иносказание, медовуха вещь некрепкая, как хорошее пиво, а чарка посудинка маленькая, чуть больше кофейной чашки. Так что, сколько там чарок мы выхлебали никто не считал. А так как закусывать медовуху здесь не принято то и в голове, когда мы, наконец, вывалились наружу, шумело знатно. И дорогу домой я помню весьма смутно. Помню, улицы уже успели перекрыть цепями и у каждой из них передо мной опускались лезвия бердышей «Не положено!». Я гордо вертел на пальце свою печать и веско заявлял «Разбойный приказ!». Стражники, ухмыляясь, пропускали. Мы для них вроде как свои, как опера уголовки для дэпээсников.
Хотя, честно говоря, не знаю, какие на самом деле у оперов с патрульными взаимоотношения. Никогда в жизни не интересовался, даже сериалы по НТВ не смотрел, и мысли никогда не было, чтоб в полицию пойти, иначе как за паспортом. А вот поди ж ты в другом времени, в другом мире, а пришлось в ряды правоохранителей войти
Посуда гремит, тетя Анфия намекает, что кто-то сильно уж разоспался.
Э-эх!
Я выскочил из-под одеяла бодрым козликом и поскакал во двор, к колодцу, совершать утренний моцион. Разве что вокруг бедер полотенце намотал. Здесь к обнаженке относятся не в пример более спокойно, чем в наше время даже в банях вместе, представляете? но я все еще стесняюсь.