14 мая...
«Не могли же Громову принудить написать эту записку, а потом убить? Нет. Это невозможно».
Пешехонов отложил записку в сторону. Потом взял тетрадь в коричневом переплете и внимательно сравнил ее исписанные страницы с предсмертной запиской.
«Удивительно, никакой разницы в написании. А не вырван ли этот лист из этой тетради?» сделал предположение Пешехонов.
Он стал поспешно листать тетрадь, проверяя ее нумерацию. Действительно, после 66-й шла страница 68-я, а между этими листами виднелась линия отреза.
Вот оно что! воскликнул Пешехонов и с помощью лупы детально рассмотрел правый верхний угол записки.
Так и есть. Тут поработано резинкой, заключил он, рассмотрев вместо номера лишь тусклое пятнышко.
А когда же могла быть записана в тетрадь эта предсмертная записка?
Посмотрев даты, стоящие на 65-й и 68-й страницах тетради, Пешехонов окончательно убедился в том, что сделать запись на этом листе можно было не раньше четырнадцатого и не позже двадцатого июля позапрошлого года, а не четырнадцатого мая этого года.
Занеся
свои выводы в блокнот, Пешехонов почему-то вспомнил наивную просьбу Граниной отдать ей на память тетрадь Громовой, и мысленно возразил ей: «Нет! Эту тетрадь, Галина Борисовна, вам отдать никак нельзя. Она еще должна помочь нам. И я уверен, что она станет одной из улик по делу убийства вашей подруги...»
«Да! А когда же должна уезжать из Риги эта симпатичная свидетельница? вдруг спохватился он. Если не изменяет память, она была здесь дней десять тому назад. Как бы она не уехала: ее еще нужно допросить». Пешехонов быстро перелистал блокнот. Найдя нужную запись, он снял трубку телефона, набрал номер.
Это гостиница «Темпо»? Соедините меня с двадцать девятым номером... Товарищ Гранина? Вот удача! Звоню, хотя не имею никакой уверенности застать вас. Думаю: кто в такой вечер будет сидеть в городе, когда так хорошо сейчас на взморье... Ну, я не в счет. У меня просто нет времени... Галина Борисовна, не могли бы вы сейчас прийти сюда, в прокуратуру?.. Хорошо! Я вас жду.
Прошло минут двадцать, и в дверь постучали. Это была Гранина.
Как удачно, что вы оказались на месте, поднимаясь навстречу ей произнес Пешехонов. Садитесь, пожалуйста... Чем это объяснить, что в такой чудесный теплый день вы сидите в душном номере гостиницы, а не гуляете по нашему взморью?
Была бы жива Надюша, мы бы обязательно поехали погулять по взморью, а сейчас, одной, тоскливо. Не хочется, тихо ответила Гранина.
Понимаю вас и сочувствую... К сожалению, пригласив вас сюда, я не обещаю, что развею ваше настроение. Ничего веселого, приятного в нашем разговоре не предвидится. Но что делать? Такова необходимость.
Пожалуйста. Мне спешить совершенно некуда.
Хорошо. Тогда давайте приступим к делу. Пешехонов взял тетрадь в коричневом переплете и положил ее перед Граниной.
Что это? мельком взглянув на нее, спросила Гранина.
Посмотрите внимательно. Она вам знакома?
Гранина подвинула к себе тетрадь сразу же точно тень пробежала по ее лицу. Как бы собираясь с мыслями, она на мгновенье закрыла глаза, а затем, торопливо полистав тетрадь, ответила:
Да! Это тетрадь Надюши. Когда я приезжала к ней, она всегда давала мне эту тетрадь, и я находила в ней что-нибудь новое. Вы помните, я просила у вас отдать мне эту тетрадь на память? обратилась она к Пешехонову.
Конечно, помню, ответил он и тут же спросил: Когда вы были в последний раз у Громовой?
Я вам уже говорила, что была у них с двадцатого по тридцатое мая прошлого года, недоуменно глядя на Пешехонова, ответила Гранина.
Да. Да, как бы вспомнив, подтвердил Пешехонов.
Он раскрыл папку и достал из нее листок бумаги, на который он заранее переписал текст предсмертной записки Громовой.
А вы не можете припомнить, было ли в тетради записано что-нибудь похожее вот на это? он передал листок Граниной.
Та взяла его и стала читать.
Закончив чтение, она некоторое время сидела молча, опустив голову, затем, как бы спохватившись, быстро пробежала текст еще раз и, перевернув листок на другую сторону, вопросительно уставилась на Пешехонова.
Что вы ищете? спросил он у нее.
Но это не все: нет конца.
Так, значит, вам знакома предсмертная записка Нади?
Какая предсмертная записка?!
Вот эта! Вы ее только что прочитали, спокойно ответил Пешехонов.
Да что вы говорите, Дмитрий Сергеевич? Какая же это предсмертная записка? Вы же сами видите, что написана она не Надиной рукой. Здесь просто начало стихотворения. Я его читала в прошлом году вот в этой тетради. Гранина быстро взяла со стола тетрадь и стала ее перелистывать.
Не трудитесь, Галина Борисовна, в тетради этого стихотворения нет.
Почему нет?! Я же сама его читала именно здесь! Она еще быстрее стала листать тетрадь.
Не трудитесь. Уверяю вас, что этого стихотворения там нет. Может быть, вы читали его в другом месте?