Мне можно пойти?
Да, да, иди, Тарасюк сконфузился, что не вывел лишнего свидетеля дележа денег в коридор, переночуй здесь у кого-нибудь, а утром поедешь в Отрадный. Когда нужно будет, я тебя найду.
Когда Пугачев выходил из здания госбезопасности, его догнал Тарасюк.
Мы хлопнули твоего
покупателя, золото изъяли. Ты никому не говори, что продавал золото, я оформлю, как будто он нашел золото. Ты понял меня? и опять сильно ткнул в грудь пальцем.
Понял, как не понимать-то, обиженно ответил Пугачев.
За время их «дружбы», Тарасюк несколько раз использовал Пугачева в подобных операциях.
Однажды, после очередной такой операции, он остался в Северном, чтобы купить себе ружье. Продавец ружья жил в частном доме на окраине поселка. Ружье было гладкоствольным, курковой горизонталкой 12-го калибра. Пугачев повертел его в руках, несколько раз щелкнул курком, что не понравилось хозяину.
Что ты щелкаешь и щелкаешь, без патрона нельзя так часто играть курком. Не охотник, что ли?
Не-а, какой я охотник, так, для охраны.
Ну, что, будешь брать? Ружье хоть и старое, но хорошее, старое качество. Продаю недорого, без документов. Да у тебя, видать, разрешения то и нет, зачем документы?
Почему нет, обиделся Пугачев на хозяина ружья, который явно намекал, что такому, как Пугачев, разрешения не видать, надо будет, получу и разрешение.
Ну-ну, давай, не поверил продавец. Триста долларов пойдет?
Ружьишко-то старенькое, хотел поторговаться Пугачев, но хозяин отрезал:
Не хочешь, не надо!
Ладно, беру, Пугачев протянул продавцу три помятые стодолларовые купюры, не жалко ради безопасности.
Теперь Пугачев был вооружен. Местные хищники его зауважали еще больше. Каждую весну он с хищниками уходил в тайгу мыть золото, сам уже не работал, курсировал между бригадами хищников и контролировал их. Осенью золото сдавали Тарсюку, но не все. Часть оставляли на черный день и продавали кому попадется за более высокую цену. Тарасюк об этом знал, ругался, но прощал, поскольку он и так имел хороший куш.
Однажды у Пугачева произошел разговор с Тарасюком. Тарасюк интересовался, много ли люда ошивается в тайге, есть ли сторонние хищники, где они стараются. Получив ответ, что в тайге народу ходит много, Тарасюк подкинул идею.
Ты сколько зарабатываешь? Накопил хоть немного денег?
Откуда, все деньги уходят меж пальцев. Когда работал, накопил много денег, все сгорело в банке. Теперь накопить не получается, сокрушенно вздохнул Пугачев. Опять же на мои деньги берем продукты, снаряжение, эти все свои бабки пропивают. Так и доживу свой век здесь.
А ты мочи их, посторонних хищников, Пугачев не понял, принимать ли всерьез слова Тарасюка, их никто искать не будет, главное, чтобы было далеко от поселка. Золотишко забирай, вот тебе и хороший заработок, ни с кем делиться не надо, я заплачу хорошие деньги.
Слова Тарасюка крепко засели в голове у Пугачева. Идея заманчивая, но опасная.
«Если попадусь, этот же Тарасюк упечет меня в тюрьму, размышлял он. С другой стороны, затея хорошая, не требует большого труда, если далеко в тайге, никто не дознается. Заработаю денег, уеду отсюда».
Теперь эта мысль не покидала его никогда.
5
Откуда тебя занесло-то, Пугачев пытался угадать, сколько он золота добыл. Как успехи?
Испугавшийся было сначала человек успокоился, увидев, что встретил таких же хищников.
Да есть малость, завтра-послезавтра поднимусь повыше, тут чем выше, тем богаче.
«Золото у него имеется», решил про себя Пугачев.
Попив чайку, немного поговорив, Пугачев с бригадой двинулись дальше. Пройдя километров восемь, Пугачев определил место для работы. Когда бригада расположилась на месте, выставила палатку и готовилась к ужину, Пугачев засобирался на охоту.
Тут недалеко хорошее озерцо есть, утята уже на крыло встают, постреляю немного, до утра не ждите.
Пугачев двигался обратной дорогой. Когда разговаривал с незнакомым хищником, он хорошо изучил местность, подходы к палатке, определил сектор стрельбы. По мере приближения к месту, сердце его стало биться все сильнее. Чтобы успокоиться, присел на гнилой валежник, отдышался и пожевал багульник. Сердце успокоилось, дыхание стало спокойным, и он продолжил путь.
«Это нужно, чтобы вырваться отсюда, успокаивал он себя, тут рано или поздно все равно сдохнешь, если не ты, то тебя и угрохают».
За километр до места Пугачев напружинился, стал идти крадучись, тихо. Когда впереди,
сквозь ветки деревьев заблестели воды речки, он опустился на четвереньки и стал тихо подкрадываться к опушке леса в том месте, где стояла палатка. За палаткой, ближе к лесу, возвышался маленький холмик, обросший травой. Там он и прилег.
Пугачев увидел его сразу. Человек стоял вдалеке, возле речки, в метрах восьмидесяти и что-то разглядывал в воде. Сердце вновь стало сильно колотиться с гулким эхом в ушах, Пугачев даже испугался, что человек услышит этот звук.
«Дробь хорошая, нулевка, надо бить наверняка, подпустить его близко, метров десять».
Руки у Пугачева тряслись, пот заливал глаза. Человек все не шел к палатке. Он смотрел на закат солнца и о чем-то мечтательно насвистывал.