Я усмехнулся. Раньше я бы поперся в любой конец города на эту встречу. Хотя бы просто из-за любопытства посмотреть, что еще у Вовчика есть на продажу из модных шмоток. Скорее всего, в моей первой жизни так и случилось. Но я не двадцатилетний мальчишка, как бы я сейчас ни выглядел.
Через полчаса жду в «Гюльнаре» у Ахмеда, я положил трубку.
Прошел в комнату и открыл шкаф. Футболка с принтом во всю грудь. Кто бы сомневался Цой. Я натянул ее, напевая: «Когда твоя девочка больна».
Надел варёнки, застегнул ремень, посмотрел на себя в зеркало и закатил глаза: жуть страшная. Но модно. Джинсы высокой посадки, широкие от талии и зауженные к низу. Что удивляться, еще недавно в моде были брюки «бананы» еще смешнее. Да уж, мода конца восьмидесятых начала девяностых не для слабонервных.
До мантышной небольшого киоска с залом на восемь столиков, стойкой со спиртным и кухней за клеенчатой занавеской медленным шагом минут пять.
Шел не спеша, с удовольствием глядя по сторонам. Время ближе к обеду, уже почти двенадцать. Лето оно всегда прекрасно, девяностые это, нулевые или двадцатые.
Вошел в мантышную и почувствовал, как рот наполнился слюной. Все-таки ностальгия это, в первую очередь вкусы и запахи твоего детства, твоей юности, любого твоего отрезка жизни. У меня это оказался дурящий аромат восточного блюда, которое просто тает во рту.
Заказал порцию. Манты Ахмед делал сам, большие, и четыре штуки вполне нормальная порция для здорового мужика. В животе заурчало. Надо же, недавно ел и снова голоден! Куда, спрашивается, делся выработанный за долгие годы аскетизм?
Иронично хмыкнул: растущий организм требует топлива и вгрызся в сочный мешочек из теста, красиво защипленный сверху. В рот брызнул сок лук и мясо в нужных пропорциях имели очень нежный вкус. Ахмед знал толк в своем деле.
Вай, Агей-джан, ты правильно манты ешь, сказал хозяин мантышной, который почему-то предпочитал звать меня так сокращая фамилию. Руками ешь. Так правильно. Так вкусно. Когда смотрю, как их вилкой-шмилкой ковыряют туда-суда, плеваться хочется, да, Ахмед поставил на стол чайник и скрылся за клеенчатой занавеской.
Сполоснул руки под краном, вытер салфеткой и вернулся за свой столик, с которого уже убрали пустую тарелку. Успел только налить себе чаю, как появился Вовчик.
Он замер на входе, быстро осмотрев помещение, но тут же расслабился, улыбнулся во все тридцать два зуба и подошел ко мне, как к лучшему другу.
Влад! Ну рад тебя видеть, ну очень рад!
Мы пожали друг другу руки и он сел напротив. Гуля дочка хозяина тут же принесла еще одну пиалу и налила ему зеленый чай.
Вовчик брезгливо отодвинул от себя напиток, хотел положить руки на стол, но, глянув на Гулю, которая протирала
соседний столик сероватой марлей, поморщился и передумал.
Че хотел? задал вопрос нарочито тупо. Зачем выходить из образа раньше времени?
Ты же сейчас в свободном полете? Вовчик смотрел на меня со смесью заинтересованности, высокомерия и брезгливости в глазах.
Вроде как. Пока отдыхаю, я пожал плечами, не выражая заинтересованности.
Тебе деньги нужны? прямо спросил Вовчик, решив не церемониться со мной-примитивным.
Кому они не нужны, чувак? я хохотнул: образ двадцатилетнего детины давался на удивление легко, или я помню это время лучше, чем думаю?
Вот что хочу предложить, Влад, а давай замутим кооператив? Вовчик смотрел на меня снисходительно так обычно смотрят на детей или на дурачков. Научно-коммерческий. Я вкладываюсь деньгами, темой, ты оформляешь на себя и берешь всю бодягу с бумажками. Я отстегиваю тебе десять процентов. Ты принимаешь меня на работу директором.
Не знаю, как сдержался, не заржал в голос. Кино и немцы, мля! Да мои ж вы девяностые!!! Эх, Вовчик, нашел идиота
Я встал и небрежно бросил:
Пошли на воздух. В парке поговорим.
Мантышная Ахмеда находилась как раз перед парком. Перешли дорогу и сразу за большой аркой входа устроились на скамье. Парк, где в выходные было всегда много народа, сейчас был немноголюден середина недели, середина дня не располагают к отдыху.
Ну и? поторопил его, видя, что Вовчик мнется, не знает, как начать разговор.
Влад, пойми, сейчас самое время косить бабло, слова посыпались мелким горохом, все быстрее и быстрее. Куй железо, пока Горбачев! Время самое то!
И что там делать будем? я повернулся к нему и сощурился солнце било в глаза.
Вовчик тут же вытащил из кармана фирменной рубашки очки в яркой оправе и подал мне. Я мысленно выматерился: «Хамелеоны, сцуко, последний писк моды». Надел, в который раз вздохнув: куда мне, с подводной лодки, которая затонула?
Сколько? поинтересовался я. Вещь дорогая.
Босяцкий подгон, носи, он засмеялся. Подарок.
Я пожал плечами, спросив:
И че делать будем?
Деньги! Вовчик сразу загорелся. Во-первых, социологические исследования. Райкомы и горкомы на это бабла не жалеют. Во-вторых, инновации! У меня есть пара гениев из универа их разработки хоть сейчас за границу продавай. Патентов им не дают, а буржуи за эти и подобные разработки золотом платить готовы!
Он затараторил про московские связи, кооперативы «АНТ» и «Полигон», фирму «Элорг», которая гоняла IBM-совместимые компьютеры. Я понимал, что рассказывает он это не столько мне, сколько проговаривает вслух для себя самого. Вовчику вообще нравилось слышать свой голос, нарцисс еще тот!