Сидел и рассматривал деревянные полочки, висевшие в шахматном порядке на противоположной стене. Такие были у всех ну или у многих темные, со стеклянными, раздвижными створками. На них расставлены реликвии: гильза от патрона, найденного на огороде бабушки, когда мне было семь лет; браслетик из бисера, подаренный девочкой на двадцать третье февраля в пятом классе; зажигалка «Зиппо», не настоящая, но для меня-школьника она была тоже своего рода реликвией. Остальное место занимали книги. Зачитанные до дыр. В основном, фантастика. На одной из полок стояла пузатая шкатулка, сшитая из старых открыток, покрытых вымоченной до прозрачного состояния рентгеновской пленкой дед шил такие и дарил всем подряд.
Встал, прошел к шкафу, открыл дверцы. Вещей немного. Когда пришел из армии, все оказалось малым. Мать упаковала мою одежду в узлы и отец отвез их в гараж. Сейчас на вешалках висели джинсы-варенки, свитер с оленями (подарок мамы «чтобы не заболел») и косуха, которую я носил до армии, чтобы казаться бунтарем. Купил у знакомого фарцовщика
Вовчика Рядом рубашки с короткими рукавами, несколько фланелевых рубах для зимы. И тут же новый черный костюм с белоснежной рубашкой под пиджаком и перекинутыми через перекладину вешалки брюками.
Под вешалками в коробке кроссовки «Адидас», купленные на барахолке за бешеные по этим временам деньги, и новые, ни разу не надетые туфли тоже в коробке.
И отдельно на вешалке, упакованная в целлофан, моя армейская форма.
Ряд полок с левой стороны шкафа. На полках белье, тельняшки, пара спортивных костюмов, футболки. Универсальная одежда. Достал спортивные штаны, олимпийку и поморщился: опять «Адидас» Но куда денешься с подводной лодки Подумал, что весь «Адидас» в эти времена шьется армянскими цеховиками в городе Армавир.
Оделся и, прежде чем выйти, снова оглядел комнату. Странно. Я все это помню, но будто со стороны. Эти вещи были важны тому парню, который еще не знает, что будет с ним, со страной, со всем этим миром. А я знаю, и от этого комната кажется одновременно и уютной, и пугающей будто заглянул не в свое прошлое, а в чужое
Закрыл дверь.
На кухне уже дымился в тарелке ужин.
Ешь давай, мама пододвинула ко мне тарелку и налила чай в фаянсовую чашку оранжевую, в крупный белый горох.
Я не стал отказываться, проголодался после «водных процедур» в реке. Кстати, надо будет завтра спросить Валька, за каким лешим я полез в воду в одежде? А то сегодня, оглушенный резким переходом из банковского офиса в воды Оби, как-то не подумал об этом.
Мам, какое сегодня число? глазами поискал на стене отрывной календарь, который, как я помню, висел над столом, но его не было на привычном месте. А где календарь?
Какой-то ты странный сегодня, мама внимательно посмотрела мне в глаза, подошла и положила ладонь на лоб проверить температуру. Как будто не ты. Нежности непривычные, и не болтаешь без умолку. Календарь, опять же Сам ведь свалил его в тарелку с супом вчера. Не помнишь? С Анжелкой тут обниматься вздумали и смахнули нечаянно. Она еще пищала потом полчаса, что платье ей забрызгали.
Анжела Как в известной поговорке: а слона-то я и не заметил. Точнее забыл про него. Но я всю жизнь старался забыть эту су гм Надо же, у меня это получилось: ни разу про нее не вспомнил, даже когда рассматривал в шкафу костюм, купленный к свадьбе.
Так что же все-таки случилось? с волнением спросила мама.
Ничего. Просто устал, дежурно ответил ей.
А что я ей еще скажу? Что в душе у меня опыт прожитых лет и знание будущего, которое для нее еще не наступило?
Так какое все же сегодня число? повторил вопрос.
Четвертое июня, ответила мать.
Я выдохнул. Есть время все исправить. До второго августа еще далеко. Просто не пойти на ту гулянку, просто не вытаскивать из шкафа берет и тельняшку.
Кстати, насчет Анжелы, мать оживилась, тетя Люда из ЗАГСа звонила, говорит, дату можно перенести. Как вы хотели пораньше зарегистрироваться. Через три недели нормально? Там появилось окошко. Ты же помнишь, я разговаривала насчет этого?
Я помнил. И свадьбу помнил. И что будет после свадьбы тоже помнил. Тот злосчастный день второго августа, когда по глупости, ввязавшись в пустую драку, перелетел через перила моста, спиной на старые опоры. Боль, которая не отпускала ни на минуту. Ноги, которых я не чувствовал, но которые болели постоянно. И ее Анжелу брезгливо морщившуюся, когда я просил ее поправить подушку или помочь перевернуться. «Ты же мужик, терпи», говорила она, во время своих редких появлений в больнице. Я тогда не знал, что она уже подала на развод
Гречка во рту сразу стала безвкусной.
Мам, давай не сейчас, я не готов был обнажить душу, даже перед самим собой. Мне надо осмотреться. Как-то все слишком быстро.
Осмотреться? она нахмурилась. Ты живешь здесь двадцать лет, куда еще осматриваться? Или ты про свадьбу?.. всплеснула руками, потом прижала их к щекам. Жаль ее расстраивать, но в этом вопросе надо сразу расставить все точки над «i».
Свадьбы не будет, ответил резко и тут же пожалел об этом. Мам, смысл жениться и тут же разводиться? постарался немного смягчить резкость, чтобы не обижать мать. Я хочу как вы с отцом один раз и на всю жизнь. Ну я пошел.