Вулф снова отрицательно покачал головой, но она даже не заметила этого.
Вы должны сделать это, сэр. Даркин говорил, что вы нуждаетесь в деньгах. У меня есть сбережения, я оплачу все расходы. Я хорошо заплачу вам, сэр, ведь
вы друг мистера Даркина, а я подруга его жены Фанни
Ничей я не друг! сердито огрызнулся Вулф. Сколько у вас денег?
Она заколебалась, прежде чем ответить.
У меня больше тысячи долларов.
И сколько же вы собираетесь мне заплатить?
Я я отдам вам все свои деньги. Если вы вернёте мне брата живым, все мои деньги будут вашими. Если найдёте мёртвым, если я увижу его тело и буду знать, кто его убийца, я отдам вам всё, что останется после похорон брата
Вулф медленно опустил веки и так же медленно поднял их снова. Этот знак означал одобрение. Как часто я ждал его, когда докладывал ему о делах, но, увы, редко удостаивался такой чести.
Вы разумная женщина, Мария Маттеи, произнёс он. Более того, вполне возможно, вы достойная женщина. Вы правы, я могу помочь вам, у меня есть всё, что для этого требуется, а именно моя гениальность. Но мне нужен толчок, стимул, вдохновение. Кто знает, придёт ли оно, когда я возьмусь за поиски вашего брата. Но в любом случае формальности должны быть соблюдены. Это будет стоить вам сущий пустяк. Он повернулся ко мне. Арчи, отправляйся в меблированные комнаты, где жил Карло Маттеи. Его сестра поедет с тобой. Найди горничную, что слышала телефонный разговор, осмотри комнату Маттеи. Будут трудности звони сюда, я пошлю Сола Пензера в любое время после пяти. Когда будешь возвращаться, прихвати с собой всё, что, на твой взгляд, не имеет отношения к этому делу.
Он мог бы и не поддевать меня таким образом в присутствии посторонних, но я давно уже понял, что лучше всего не обижаться на такие шутки.
Мария Маттеи поднялась и поблагодарила Вулфа.
Неожиданно заговорил Фред Даркин:
Я по поводу нехватки э-э-э денег, мистер Вулф. Сами знаете, язык подвёл, стоит только завестись
Я решил выручить беднягу.
Пошли-ка, Фред, перебил его я. Я подвезу тебя на родстере. Нам по пути.
Глава 2
Меблированные комнаты, где бы они ни были, в районе фешенебельных Пятидесятых улиц, в старом особняке к востоку от Центрального парка, где так любят селиться девушки-художницы из хороших семей, или в итальянском квартале на Салливан-стрит, повсюду одинаковы. Эти отличались, пожалуй, только острым запахом чеснока. Мария Маттеи прежде всего познакомила меня с хозяйкой меблированных комнат, добродушной толстухой с влажными ладонями, носом пуговкой и перстнями на руках. Затем она повела меня наверх в комнату брата.
Пока Мария разыскивала девушку, слышавшую телефонный разговор, я осмотрел комнату. Она была довольно большая, в два окна, и располагалась на третьем этаже. Несмотря на потёртый ковер и расшатанную мебель, она производила впечатление опрятной, уютной и вполне пригодной для жилья. Правда, как только я открыл окно, с улицы ворвались отчаянные вопли детворы. Я выглянул, чтобы убедиться, что машина на месте.
В углу комнаты лежала пара больших чемоданов, один старый, сильно потрёпанный, другой поновее и покрепче. Они не были заперты. Потрёпанный чемодан был пуст, а тот, что поновее, был полон инструментов различной формы и величины, на некоторых сохранились ломбардные бирки. Здесь же лежали обрезки металла и дерева, пружины разных размеров и прочий технический хлам. Открыв шкаф, я увидел поношенный костюм, пару рабочих комбинезонов, пальто, две пары ботинок и фетровую шляпу. В ящиках бюро, стоявшего в простенке между окнами, я нашёл бельё и другие предметы мужского туалета сорочки, галстуки, носовые платки, носки в довольно обширном ассортименте для человека, который около года жил на иждивении сестры. В других ящиках лежала всякая всячина шнурки, карандаши, старые фотографии, пустые жестянки из-под табака.
В верхнем ящике, среди прочего, я нашёл пачку из семнадцати писем с итальянскими почтовыми штемпелями, перетянутую резинкой, а также в беспорядке сваленные счета, квитанции, листы писчей бумаги, вырезки из газет и журналов и собачий ошейник. На крышке бюро помимо расчёски, щётки для волос и прочей отвлекающей внимание ерунды, как сказал бы Вулф, лежала стопка книг, все на итальянском языке, кроме одной, снабжённой большим количеством чертежей и рисунков, рядом разрозненные журналы «Работа по металлу» за три года. В правом углу у окна стоял простой деревянный стол с изрядно поцарапанной и изрезанной крышкой, к нему были прикреплены небольшие тиски, шлифовальный станочек и полированный круг с длинным шнуром и вилкой для розетки. На столе лежали инструменты, похожие на те, которые я уже видел в чемодане.
Я занимался осмотром шлифовального станка, чтобы определить, как давно им пользовались, когда в комнату вошла Мария Маттеи, а с нею девушка.
Это Анна Фиоре, представила её Мария.
Я поздоровался за руку с этим невзрачным созданием с землистым цветом лица на нём, казалось, с колыбели застыл испуг, от которого ей до сих пор не удалось избавиться. На вид ей было лет двадцать. Я назвал себя и тут же добавил, что знаю со слов Марии, что она слышала разговор её брата по телефону в понедельник перед тем, как он ушёл. Девушка кивком подтвердила это.