Тяжелое было плавание на Разбойнике, но зато школа была отличная, и я ужасно рад, что был туда назначен.
XXVII. Владивосток. Крейсер Разбойник. 14 августа 1899 г.
Живется очень хорошо. Правда, помещение у нас отвратительное, особенно после Рюрика, но зато компания подобралась теплая, жаль только, что свободного времени мало. Занятия у нас идут так: в понедельник снимаемся с якоря и уходим в какую-нибудь бухту, не особенно удаленную от Владивостока, где и занимаемся рейдовыми учениями от восьми утра до восьми вечера. Занятия кончаются в пятницу к четырем часам дня, и мы идем во Владивосток до следующего понедельника. Кроме того, два дня в неделю посвящаются крейсерству под парусами. Бухты здесь очень живописные, дичи пропасть, и мы, по возможности, ходим на охоту. Я купил себе дробовик, 6- ти зарядный Винчестер, наиболее здесь распространенный тип. На этой неделе мы во Владивосток, вероятно, не пойдем, и у нас проектируется в свободные дни охота.
1-го августа эскадру принял от Дубасова Гильдебрант, поднял свой флаг на Рюрике и ушел в Артур, а сегодня экстренной телеграммой потребовал туда Азов, Мономах, Корнилов и Манджур. Их, вероятно, назначат стационерами в различные корейские и китайские порты нести карантинную службу, по случаю появления чумы. На Рюрике путешествует все мое имущество, так как по окончании занятий я буду опять там, что собственно жалко: Разбойнику предстоит плаванье боле интересное, и уж наверно, не придется отстаиваться по восьми месяцев в Артуре. В денежном отношении плавать на Разбойнике пока выгоднее: нет безумных вычетов на кают- компанию. Денег я пока еще не получил. Сегодня зайду в банк узнать, не пришли ли они. Да теперь они мне особенно не нужны: июнь я высидел буквально без гроша, даже на берег не ездил. Зато 1 августа получил сразу 317 рублей, т.е. жалование за май, июнь, июль и морское довольствие за август. Сейчас же было приобретено ружье и проектируется покупка другого. Конечно, такая благодать больше не повторится, но во всяком случае, жить можно.
Мне гораздо больше нравятся стоянки в диких бухтах: природа здесь чудная, и время проходит куда веселее, чем во Владивостоке. Занятные типы здешние пионеры. Мне пришлось быть во время стоянки в заливе Стрелок, в одном здешнем крупном имении. Это целый остров в три тысячи десятин, принадлежит он частью купцу Старцеву, а частью арендуется на 99 лет (по 15 копеек десятин 2000). Деятельность идет прямо лихорадочная: там и скотоводство, и конный завод, кирпичный завод и угольные копи. Пробуют разводить табак, и еще не знаю что. Но что всего удивительнее -не замечается стремления истребить всякую поэзию у местности, наоборот, прехорошенькая усадьба с отличным садом. К сожалению, здесь очень трудно получать большие земельные участки. Прежде земли широко раздавались в аренду и продавались чиновникам, но они так безбожно эксплуатировали местное население, нисколько не работая в пользу края, что у них землю отобрали и выдачу прекратили.
Живется очень недурно: я здесь вполне аклиматизировался и пока не особенно скучаю.
Нравы здесь довольно жестокие: разбои не редкость, население поголовно вооружено, да и не мудрено: всякий китаец или как их здесь называют, манза, когда у него нет денег,-хунхуз и не прочь обобрать слабого, сильных же не трогают. Хороши, впрочем, и корейцы. Недавно около Славянки замучили до полусмерти корейку, служившую у кого-то из полицейских чинов, только за то, что она служила у русского.
Не знаю, что будет дальше, но пока очень интересно. Тяжело только, когда вспомнишь, как далеко забрался от всех близких, да еще когда долго не получаешь известий. Что-то у Вас делается? Вести сюда доходят так поздно, не менее месяца, и очень не аккуратно. Пишите чаще: известный процент писем пропадает, особенно при моем довольно неопределенном адресе. Не знаю как у вас, но нас здесь прямо извели дожди: за все время мы не имели в общей сложности десяти ясных дней. Когда это кончится неизвестно.
XXVIII. Владивосток. Крейсер Разбойник. 16 сентября 1899 г. Ваше длинное письмо и фотографию я получил недели полторы
тому назад. Мы теперь стоим поднятыми на гидравлическом доке и оканчиваем свои дефектные работы. Около 22-го мы должны их окончить, принять вторую смену учеников и начать второе 5-ти недельное учебное плавание. После окончания занятий с учениками, что произойдет в начале ноября, я, по всей вероятности, буду опять переведен на Рюрик, хотя меня могут ожидать и какие-нибудь служебные сюрпризы, вроде мыканья по всевозможным судам эскадры. Живется очень недурно: я здесь вполне аклиматизировался и пока не особенно скучаю.
Прошлое воскресенье ездили на охоту на диких коз на Русский остров (около Владивостока). Я убил козу. Ходил с трехлинейным Винчестером, стреляющим пулями вроде пресловутых дум-дум. Мне впервые пришлось познакомиться на практике с действием современной пули: оно, по истине, ужасно. Несчастная коза получила три пули: первую навылет в передние лопатки с расстояния около тридцати шагов, вторую вдогонку в зад шагов на пятьдесят и третью в голову, чтобы добить почти в упор. Конечно, за глаза было довольно первой пули, разрушившей совершенно оба легких и имевшей выходное отверстие в кулак. Удивительно, как она могла с такой раной еще удирать. Вторая пуля обратила буквально в кисель все внутренности в области живота, а третья, пущенная из сострадания, оставила о голове одно приятное воспоминание. Занятно думать, что в случае войны с Англией просвещенные мореплаватели будут палить в нас снарядами еще более совершенными.