Масленица прошла довольно весело, хотя я два раза на ней стоял в карауле. Блины ели только в собрании, где их готовят прекрасно. Совершенно неожиданно для самого себя я начал кататься на коньках. Как- то раз решительно нечего было делать: я взял на прокат коньки и, несмотря на то, что семь лет не катался, ни разу не шлепнулся и чувствовал себя настолько свободно, что в тот же день отправился и на вечернее катание. На этом катании, между прочим, был пущен фейерверк, довольно оригинальный. Он весь состоял из довольно сложных фигур, которые начинались чем-то вроде вертящихся фонтанов, потом загорались разноцветными огнями и начинали испускать массу швермеров, змеек и бомб с самой разнообразной начинкой.
Просто приходилось удивляться, где это все помещалось в сравнительно очень небольшой фигуре. Новинкой был воздушный велосипедист. Он проехался по веревке через весь каток, преисправно работая ногами. Сама фигура из бенгальских огней, а велосипедные колеса нечто вроде больших китайских колес. В общем очень мило. Как на зло, лишь только я начал кататься на коньках, наступила оттепель, и кажется, скоро снегу совсем не останется. Судя по газетам, в Киеве уже давно весна, у нас она пока еще только собирается.
В собрании начались великопостные развлечения: лекции всевозможных лекторов, за ними последуют художественные вечера, а на 2-й или 3-й неделе состоится любительский спектакль с благотворительной целью.
"Совершенно неожиданно для самого себя я начал кататься на коньках"
XXI. Финский залив. Ермак. 17 марта 1899 г.
С такою же быстротой было получено согласие и берегового начальства, которое отнеслось с большим одобрением к нашему намерению и всячески нам содействовало. Моего экипажного командира я поймал чуть-чуть уже не в постели. 9-го в девять часов утра мы с Развозовым уже были на Ермаке, а в 10 часов 20 минут ушли в море. Собрались мы настолько быстро, что нечего было и думать доставать что-нибудь теплое, кроме того, что было в запасе. Мне пришлось довольствоваться шведской курткой и шелковой сеткой. Как на зло 8-го, я все свои деньги сплавил в сберегательную кассу, оставив себе на расход около десяти рублей. Касса открывается только около десяти утра, и пришлось оставаться с тем, что было в кармане. Однако я рассчитывал, что этого хватит. К несчастью, в Ревеле в морском собрании была устроена торжественная встреча: пришлось покупать эполеты, портупеи и белые перчатки. В общем, наказали нас на девять рублей каждого.
Сначала думали, что Ермак пробудет в отлучке около недели, но когда мы теперь попадем в Кронштадт, одному богу известно. Жалеть нам не приходится, хотя служба довольно тяжелая, зато действительно увидали много интересного и кое-чему научились.
До Ревеля пробивались сплошным льдом.
За туманом невозможно было определиться, из-за чего и шли двое суток. Пароходы, из-за которых мы шли, увидали одиннадцатого. Они действительно завязли основательно в торосах от пятнадцати до двадцати пяти фут толщиною, которые мы взяли воистину молодецки в несколько часов, но зато нам пришлось промучиться двое суток, буксируя всю эту компанию в семь штук по пробитому нами каналу. Сколько за это время нами разворочено пароходных носов и порвано буксиров это просто уму непостижимо.
Адмирал и командир с вахтенного мостика все это время не сходят: работают они больше нас всех вместе взятых. В Ревеле нас встретили овациями. Биржевой комитет поднес серебряную братину с чарками в стиле рококо, очень изящной работы.
Морское и военное собрание приглашали нас нарасхват, но было весело и симпатично только в собрании Двинского полка. Насколько ценную услугу мы оказали своей работой, видно из того, что, например, один из пароходов China имел грузом на шестьсот тысяч рублей серебряной монеты, чеканенной во Франции, и как раз он-то и имел наибольшие шансы погибнуть. Из Ревеля мы вывели еще восемь пароходов и ввели пять. Затем пошли в Ганге, где погибала еще целая компания пароходов, но из-за туманов опять должны были вернуться к Ревелю, где кстати ждала нас новая партия пароходов. Завтра мы зайдем в Ревель, чтобы узнать, в каком положении пароходы у Ганге и затем, вероятно, пойдем их спасать.
Живется, в общем, очень недурно. Компания на Ермаке собралась просто на редкость, начиная с адмирала. После кронштадтского сидения служба, хотя и труднее, несется с удовольствием.
XXII. Кронштадт. Загородная гауптвахта. 30 апреля 1899 г.
"До Ревеля пробивались сплошным льдом
XXIII. Кронштадт. 7 мая 1899 г.
Третьего дня вернулись из заграницы Герцог Эдинбургский, Джигит и Крейсер, последний находился лет семь в плавании. Можете себе представить сияющие рожи его офицеров. Просто даже трогательно на них смотреть. Через три года будете иметь случай видеть и меня в таком же настроении.
Очень жаль, что Вы сюда не приехали. Теперь уже поздно, а если бы я Вам не писал, Вы бы, наверное, были бы здесь. Я против преждевременных сообщений: гораздо было бы спокойнее и лучше, если бы я Вас известил, когда все уже было бы решено окончательно. Пока до свидания. Надеюсь, мне все таки, удастся провести дней 20 с Вами. Право это уже потеря для казны не такая большая, ввиду последующей трехлетней разлуки. В этом направлении я теперь и буду хлопотать (назначение состоялось, и мичману Вырубову пришлось провести