Огни Кейптауна пробуждают у Нелл воспоминания о том, как она была там в детстве. Путешествие слабо отпечаталось в памяти, зато один образ поразительно четок: жара, Нелл стоит на мощеной площади, на ее плече сидит крошечная обезьянка, мартышка на поводке. Было ли это наяву? Нелл уверена, что обезьяна на ее плече настоящая, и знает, что ездила в Кейптаун, но теряется в догадках, есть ли между этими двумя фактами какая-то связь.
Пьетро изучает новости, желая узнать, далеко ли продвинулся тайфун. Его нервирует, что с орбиты тайфун больше не видно. Метеорологи сошлись во мнении, что имеют дело с супертайфуном; они сообщают о его стремительном распространении, вследствие которого жители затронутых территорий не успели подготовиться, а также о том, что в будущем подобные штормы станут более частыми. Пьетро подлетает к куполу, фотографирует сверкающее море и растущую Луну, все гладкое и блестит, точно отполированное. Дворец небесный Свой над водами вознес, псалом номер такой-то, приходят Пьетро на ум слова, однажды сказанные Шоном. Иногда кажется, будто так оно и есть на самом деле дворец, из которого на море льется свет. Пьетро отщелкивает сотни снимков.
Что-то сталось с филиппинскими ребятишками, с которыми они с женой познакомились во время медового месяца, с детьми рыбака? Что сталось с их простодушными широкими ухмылками, разбитыми шершавыми коленками и шелковистой кожей, с их жилетками, шлепанцами и грязными пальцами ног, с их напевными голосами и бездонными карими глазами, с их осторожным доверием к этим вторженцам, однажды явившимся в их дом на ужин, этому мускулистому Баззу Лайтеру в футболке «Армани» и его жене, поразившим их воображение снимками людей в космических скафандрах? Дети вели себя так, словно видели и знали больше родителей, которые предпочли закрыть глаза на некоторые моменты. А именно что ситуация никогда не изменится: из какой бы вселенной ни прибыли этот Лайтер со своей высокой, приятно пахнущей и пока почти незаметно беременной супругой, они никогда не смогут нанести ответный визит, никогда не отужинают во время роскошного отпуска в доме этих молодоженов и их ребенка, который еще не родился, но даже если такое случится, они будут обязаны этим милосердному одолжению, за которое никогда не смогут отплатить. И все-таки это недоверие в той же степени было полно принятия, желания преподнести щедрые дары ракушки, которые они нашли, зеленую бейсболку (жена Лайтера не снимала ее до конца вечера), пластиковую свистульку-ослика, которую они должны подарить ребенку, когда тот родится. Где сейчас эти дети? В безопасности ли они?
Когда все предусмотренные графиком эксперименты завершаются, члены экипажа приступают к последнему на сегодня заданию тщательному документированию собственного самочувствия: отчеты об аппетите, мониторинг настроения, измерение пульса, анализ мочи. Каждый берет у себя кровь, которую потом проанализирует врач. Уходит эпоха, думает Шон, помещая пробирки в центрифугу. Он думает: дни этого надежного корабля сочтены. Зачем ограничиваться рамками орбиты в двухстах пятидесяти милях над Землей, если можно находиться на орбите в двухстах пятидесяти тысячах миль над ней? И это только начало. Это только Луна. Дальше появится
жилая база вблизи Луны, жилая база на Луне, там можно будет находиться длительное время, проводить дозаправку дальнемагистральных кораблей. Однажды, в не самом отдаленном будущем, люди покинут земную орбиту и полетят далеко-далеко, гораздо дальше, чем удалось подняться экипажу этой станции, к манящему красному маяку Марса.
Они вшестером и те, кто был здесь до них, лабораторные крысы, сделавшие все это возможным. Они образцы и объекты исследования, проложившие другим путь наверх и ставшие для них своего рода ступенькой. Когда-нибудь современные космические полеты покажутся незатейливыми автобусными экскурсиями, а безграничные возможности, реализуемые по щелчку пальцев, только подтвердят их незначительность. Они плавают в невесомости, точно рыбки в аквариуме. Культивируемые ими клетки сердца однажды начнут использовать для замены аналогичных клеток у астронавтов, направляющихся на Марс. Тогда как клеткам их собственных сердец суждено умереть. Они берут образцы крови, мочи, кала и слюны, контролируют пульс, давление и режим сна, регистрируют любые боли и необычные ощущения. В первую очередь они материал для сбора данных. Средство, а не цель.
Эта трезвая мысль в некоторой степени облегчает им космические муки одиночество, с одной стороны, и гнетущее знание, что в положенный срок им придется отсюда улететь, с другой. Речь не шла о них прежде, не идет и сейчас, о том, чего они хотят, что думают, во что верят. Об их прибытии и о возвращении. Речь идет о четырех астронавтах, летящих в эти минуты на Луну; о людях будущего, которые когда-нибудь поселятся на новой лунной станции, отправятся дальше в глубины космоса; о поколениях грядущих десятилетий. Впрочем, и не об этом тоже, а исключительно о будущем, о завораживающих, как пение сирен, других мирах, о некоей грандиозной абстрактной мечте о межпланетной жизни, о человечестве, отъединившемся от прихрамывающей Земли, освободившемся из ее пут; о покорении пустоты.