Бувар отказался от старых наблюдений Урана, без достаточных оснований заподозрив их в неточности. Вместе с тем он видел, что решение проблемы Урана может быть совершенно иным, и писал, что странности движения планеты могут быть обусловлены «некоторым внешним и неизвестным влиянием». Каким же? Сопротивлением газово-пылевой среды? Влиянием не открытого еще спутника? Столкновением с кометой незадолго до открытия Урана Гершелем? Поправками к закону Ньютона, которые надо вносить при больших расстояниях между телами? Или все-таки новой планетой, пока еще не открытой?
К 1832 году теория Бувара окончательно рухнула. Уран уже отставал от вычисленного положения на 30 угловых секунд, и это отставание увеличивалось на 6-7 с в год, что не лезло ни в какие ворота. Из перечисленных гипотез после «проверки на прочность» вскоре остались две: несовершенство закона Ньютона и наличие неизвестной планеты. Где искать ее? Вычисления ее положения на небе, по словам Бувара, не столько трудны, сколько
52
Ближайшие окрестности
громоздки. Но, как мы знаем, отсутствие компьютеров и даже механических счетных устройств не останавливало в те времена людей, ищущих истину.
Вокруг открытия Нептуна «на кончике пера» разыгрались нешуточные страсти, каковые с еще большей силой бушуют и теперь, когда речь заходит о приоритете. Первым за поиск неизвестной планеты (точнее, за вычисление места, где ее следует искать) взялся немецкий астроном Фридрих Бессель, но смерть помешала ему закончить вычисления. Успех сопутствовал англичанину Джону Адамсу и французу Урбену Леверье.
Адамс закончил вычисления раньше. С 1843 по 1845 год он получил шесть решений, из которых каждое следующее он считал точнее предыдущего. Но осенью 1845 года английские астрономы не откликнулись на призыв молодого и еще мало кому известного Адамса искать планету в вычисленном им «теоретическом квадрате». Объясняется это как неверием в новую планету директора Гринвичской обсерватории Д. Эри, весьма авторитетного астронома, так и личными качествами Адамса, человека скромного до робости и напрочь лишенного «пробивной силы». Адамс отлично понимал, что его расчеты не вполне совершенны, и не настаивал. Позднее Эри, признавший свою ошибку, заметил по этому поводу: «В некоторых случаях полезно для прогресса, чтобы публикация теорий, которые не оставляют сомнения в своей корректности в целом, не задерживалась до их наибольшей мыслимой степени совершенства». Заметим в скобках, что в наше время подчас так и происходит, только осторожные выражения «в некоторых случаях» и «которые не оставляют сомнения в своей корректности», увы, прочно позабыты.
Спустя почти год после Адамса и независимо от него свои расчеты закончил Леверье. Опубликованные им статьи вполне убедили Эри (и в Англии, оказывается, нет пророка в своем отечестве!), и он обратился к английскому астроному Чэллису с просьбой начать поиски новой планеты. Чэллис занимался этим до тех пор, пока планета не была открыта И.Г. Галле, ассистентом Берлинской обсерватории, и студентом Г.Л. дАррестом
53
в ночь 23 сентября 1846 года. Можно представить себе досаду Чэллиса, обнаружившего после этого, что он уже дважды 4ц
12 августа наблюдал неизвестную планету и не отождествил ее! Как ни удивительно, опытный
наблюдатель Чэллис занимался кропотливым трудом по сравнению положений звезд, наблюдаемых в разные ночи, в то время как гораздо проще было найти планету по видимому диску либо использовать уже имеющиеся звездные карты (Галле и дАррест так и сделали, что привело к знаменитому восклицанию дАрреста: «Этой звезды нет на карте!»). Таким образом, приоритет открытия Нептуна «на кончике пера» англичанам пришлось разделить с французами, да и то с перевесом в пользу последних, так как расчеты Леверье оказались точнее, а приоритет открытия Нептуна на небе англичане потеряли совсем.
История эта имеет еще немало почти детективных подробностей, если коснуться ее более глубоко. Но мы привели ее лишь для того, чтобы показать, какими странными путями подчас движется наука и какую роль играет в ней случай.
Надо еще заметить, что если бы не было планет, то их стоило бы выдумать. Именно вопросы небесной механики вдохновили Гаусса, Лагранжа, Эйлера, Даламбера, Лапласа, Адамса и других математиков к разработке новых методов вычислений, широко применяемых и поныне, причем нередко в областях, совершенно не связанных с астрономией. Уж таково свойство инструментов, будь то простая отвертка или математический метод.
Новый сюрприз, однако, не заставил себя долго ждать. Построенная Леверье наиточнейшая теория движения Урана и Нептуна спустя несколько лет стала «традиционно» расходиться с наблюдениями. А ведь массы Урана и Нептуна были значительно уточнены после открытия у них спутников!
Расхождения были небольшими, но все-таки носили систематический характер. На рубеже XIX-XX веков возник вопрос о существовании в Солнечной системе еще одной большой плане' ты. А если так, то ее орбиту и текущее положение на небе можно было вычислить в принципе точно так же, как это было сделано