Мирошниченко В. Ю. - Расследование характера стр 3.

По мнению А. Камю в Аиде Сизиф наделён обострённым осознанием происходящего, «ясностью видения» ситуации полного отсутствия надежды на успех. Он якобы знает о «бесконечности своего печального удела», «бесполезности и безнадёжности труда» и с гордостью принимает их. Тем самым Сизиф возвышается над обстоятельствами и, внутренним согласием со своей судьбой, побеждает их. Поднятие на вершину камня из навязанного богами бремени становится его собственной волей. «Сизифа следует представлять себе счастливым»,  заключает Камю. Величественная картина.

Для начала поставим под сомнение факт ясного осознания Сизифом необходимости бесконечного подъёма валуна на гору. Более точный перевод строк Гомера говорит о том, что Сизиф не просто должен был водрузить камень на гору, а имел цель был перевалить его через вершину.

Стало быть, в надежде перебросить камень через гребень горы Сизиф имел и смысл, и цель своего труда. Возможно, достижение этого результата знаменовало бы окончание посмертных страданий Сизифа. Но подобно Танталу, который в бесконечном числе попыток склоняется за водой и плодами, Сизиф каждый раз обманывается в надежде на успех своего труда.

А. Камю почему-то полагает, что имей Сизиф надежду на успех, постигшая его кара тем самым бы умалялась. Мы не согласны с этим. Известно, что надежда порой очень многих обрекает на жизнь в страдании. Суровость наказания героя заключается именно в обречённости на постоянный самообман  вечно соблазняться призраком удачи, но вечно пребывать в бытии-в-неудаче. Не случайно в другом древнегреческом мифе о Пандоре надежда была помещена богами в один сосуд с человеческими пороками, болезнями и бедами. Когда Пандора на минуту открыла его, то несчастья разлетелись по всему миру, а надежда не успела вылететь и осталась на дне сосуда. Но, несмотря на это, и через стенку сосуда она не перестаёт манить людей. Надежда в своём коварстве заставляет человека либо пребывать в пассивной бездеятельности, либо, как в случае с Сизифом, велит неразумно повторять вновь и вновь то, что не приносит ничего другого, кроме негативных результатов.

Против ясного видения Сизифом положения дел говорит также эпизод, упомянутый древнеримским поэтом Овидием в мифе об Орфее. Орфей в подземном мире чудесной игрой на лире и песней заставил грешников оторваться от своей навязчивой деятельности и переключить внимание на тему любви и ценностей межличностных отношений.

Значит, Сизиф всё-таки мог прервать труд, оставить в покое камень, задуматься и рационально изменить паттерн своего поведения. Но задумался Сизиф лишь однажды и на короткие минуты звучания песни Орфея. Следовательно, всё остальное время он находится в некоем затуманенном состоянии разума. Его сознание не кристально ясно, как полагал А. Камю, а, напротив, аффективно сужено одной иллюзорной надеждой. Бывший царь Коринфа не может оторваться от работы, одержимый одной-единственной мыслью  перевалить валун через вершину. Не камень держит Сизифа, а он держится за камень. Таким образом, камень становится частью характера героя, существенно утяжеляя его.

Если А. Камю в мифе о Сизифе усматривает абсурдность, то нам видится строгая логика и гармоничность данного сюжета. Но оставим в стороне поиск расхождений изначального образа Сизифа с фантазией, возникшей в воображении философа. Как уже было сказано, миф о Сизифе для нас призван проиллюстрировать ключевые психологические аспекты человеческого характера. Это аспекты повторения и устойчивости черт, работы защитных механизмов и принципа реальности, нарушения механизмов хронификации жизни, психологического и социального гомеостаза.

Можно описать личность Сизифа следующим образом. Основные черты его характера  склонность к обману и жадность. Эти черты, как и положено характерологическим чертам, устойчивы, ригидны и не допускают вариативности поведения. Меняются обстоятельства, но не меняется реакция человека на обстоятельства. Мотивированная принципом удовольствия (удовлетворение потребности сейчас и сразу) жадность позволяет Сизифу хорошо выхватывать из окружающего мира и удерживать то, что ему необходимо. Но этот же гипертрофированно усиленный механизм ассимиляции не позволяет ему отказаться от того, что сулит впоследствии принести гораздо большее страдание. Сизиф верен своему характеру, и он не готов следовать принципу реальности, который благоразумно велит терпеть небольшое неудовольствие сейчас ради достижения большего удовольствия потом. Если бы Сизиф был способен поступать в некоторых случаях смело, открыто и честно, своевременно расплачиваясь по счетам и допуская какие-то жертвы ради достижения перспективных целей, он мог бы прожить гораздо более продолжительную жизнь и насладиться сполна всеми теми благами, которые он умело приобретал для себя.

Рассматривая в таком ракурсе личность героя, мы подходим к главной проблеме характера. К тому, что в его структуре является крайне избыточным и крайне недостаточным. Как правило, внимание исследователей привлекает именно отчётливо видимая избыточная составляющая характера  ярко выраженные черты человека. В то же время те качества, которых недостаёт в личности, отходят на второй план. Избыток у Сизифа черт ассимилятивного модуса затмевает его слабую элиминативную сторону  неспособность отдавать. В отношениях с людьми и богами он не готов был платить, за то, что получал, соразмерную цену и не отдавал взамен приобретаемому свои силы, время, свободу. Такая предприимчивая тактика приносила Сизифу осязаемые результаты и, на первый взгляд, она была оправдана. Однако по факту дальнейшей судьбы героя мы видим, что Сизиф проиграл. В финале мифа избыточный модус ассимиляции героя в земной жизни принудительно уравновешивается усиленным модусом элиминации в потустороннем мире: постоянное выскальзывание из рук камня отныне навсегда зациклено во времени.

Жадность и склонность к обману дали возможность Сизифу быстро получить сиюминутную выгоду, но не позволили эту выгоду удержать на долгое время. Сизиф выигрывает тактически, но проигрывает стратегически. При этом нельзя назвать Сизифа глупым человеком, так как способность к обману требует наличие достаточно развитого интеллекта. Поэтому будет неверным полагать, что царь Коринфа не способен был понять, что в борьбе с Олимпом его весовая категория уступает божественной или что он не знал о наличии у богов функции наказывать за установленные ими законы. Нет, это не слабость ума. Это свойственное любому характеру срабатывание защитных психологических механизмов, которые искажают реальность и ведут к самообману.