Всего за 179 руб. Купить полную версию
Окдар намеревался забрать кинжал, попрощаться с матерью и уйти. Ему необходимо было выйти из города до того, как стражники поднимут шум, обнаружив на рассвете его исчезновение.
Пройдя во внутренний дворик, юноша приподнял крышку тандира, достал оттуда глиняный кувшин и вынул из него тугой сверток. Намереваясь вернуться в дом, он вдруг услышал шорох за спиной и обернулся. Перед ним стояла его мать Айлин.
Тебе удалось спуститься с башни?! воскликнула она. Ты смог это сделать?! Какое счастье! Теперь нужно будет так спрятаться, чтобы люди марзибана не смогли тебя найти.
Он молча взял ее за руку, и они вернулись в дом.
Мне показалось, что вы спите.
Нет, я не спала. Я не могла уснуть.
Я должен бежать из города, с тревогой в голосе произнес Окдар. До рассвета осталось мало времени. Нужно спешить.
Мать смотрела на сына, испытывая смешанные чувства. Она ведь уже почти потеряла надежду вновь увидеть его.
Тебе известно, что я не виноват? спросил он шепотом.
Да, известно! Об этом многие уже знают. Вода в колодце вновь стала пресной, хотя по-прежнему ее не хватает.
От меня требовали отдать им кинжал.
Какой кинжал?
Тот самый, которым ранили чужестранца на охоте. До того, как меня схватили, мне удалось спрятать его здесь. Еще от меня требовали произнести его последние слова.
Какие еще слова?
Слова чужестранца, которые мог слышать только я.
И это все? с удивлением спросила мать. Может быть, тебе следовало отдать злополучный кинжал и произнести его последние слова?
Я не мог этого сделать. Тот рум мог оказаться моим гядиром, потому мне нельзя никому отдавать кинжал и раскрывать сказанное мне шепотом.
Странно все это. А еще эта невиданная доселе засуха. Если бы твой отец был жив, мы бы давно ушли в горы вместе с другими.
Уйти пока придется мне одному. Отправлюсь в Священный город, о котором ты мне когда-то рассказывала. Ты сама говорила, что боги там ближе к человеку, чем его яремная вена. Буду в Каабе молить богов помочь разгадать тайну кинжала и последних слов раненого рума.
Да! Говорила, помню! Иди и знай, что я всегда буду верить в тебя. Даже в случае, если весь мир отвернется. Буду всегда на твоей стороне, потому что в тебе течет моя кровь!
Окдар, конечно же, мог спрятаться, укрывшись в тандире или в большом винном кувшине, зарытом в землю. Но рано или поздно ему пришлось бы выйти из укрытия, и тогда его все равно схватили бы. Кроме того, он не хотел подвергать опасности своих родных. Он вспомнил слова отца, первого своего учителя, который сказал ему однажды: «Когда поймешь, что для тебя лучше уйти, чем остаться, отбрось все сомнения и отправляйся в путь».
Айлин с грустью смотрела на сына. Он повзрослел за те несколько дней, что они не виделись.
Подожди, произнесла она шепотом, я должна кое-что передать тебе.
Сказав это, она скрылась в темноте и через мгновение вернулась.
Возьми в дорогу эту лепешку. И вот еще что. Когда тебя забрали люди марзибана, я вышла за городские ворота и отправилась в рабат, в нашу старую хижину. Вот что хранилось там, в тайнике
Она протянула ему пустой мешочек, свитый из тонких веревок. Юноша в недоумении посмотрел на мать.
Ах, вот же он, на мне, спохватилась она!
Сняв с себя поясной ремень, Айлин протянула его сыну. Функцию пряжки на нем выполняла голова змеи с загнутым назад зубом в роли зацепа.
Эта вещь теперь принадлежит тебе. Отец завещал вручить тебе этот ремень, если ты решишь покинуть отчий дом. По-видимому, этот день настал, и я передаю его тебе в качестве оберега. Теперь он твой. Надеюсь, он защитит тебя вдали от дома.
Окдар взял ремень в руки.
На нем какие-то узоры, заметил он удивленно. Крючки и закорючки. Невероятно! Возможно, это она и есть
Кто она? О чем это ты?
Змея, которую искали люди марзибана, рыская по всем домам. Шаруры ведь и к нам приходили. Помнишь?
Помню, ответила Айлин. Странно. Этот ремень хранился в черном рабате, в нашей старой лачуге. По словам твоего отца, он издавна передавался по наследству старшему сыну в качестве оберега. Еще змея эта таит в себе какую-то тайну, которая откроется тому, кто увидит, как она кусает себя за хвост. Но для того, чтобы это произошло, нужно раздобыть какой-то чубук, вроде короткой трости. Больше мне ничего не известно. Мы пережили тяжелое время, когда узнали, что тебя бросили на «Плечо страха». Я надела этот ремень в надежде, что нам поможет его таинственная сила. Кто знает, может быть, это он помог тебе спуститься с башни невредимым. Страшно стало жить в этом городе. Очень беспокойно. Кушаны, кажется, делают все, чтобы город покинули жители, населявшие его испокон веков.
Окдар посветил на ремень лучиной, и в змеиных глазницах что-то блеснуло.
Мать заметила немой вопрос на его лице и сказала:
Это блеснул солнечный камень шама.
Однажды в храме Атропата, в верхнем городе, Окдар уже видел подобный камень. Некий странник, вращая в руке перстень с кристаллом, демонстрировал сходящиеся на стене лучи. Он тогда рассказал об этом камне много интересного. С помощью этого кристалла мореходы ориентируются в облачную погоду днем, когда не видно солнца. Точка схождения лучей, пропускаемых этим кристаллом, позволяет безошибочно определять положение светила за облаками. Отсюда и название солнечный камень.
Недолго думая, Окдар в ответ достал из свертка кинжал и показал его матери. На его рукояти была изображена змея, кусающая себя за хвост. И снова змея Айлин была удивлена странному совпадению.
Окдар надел ремень, заткнул за него кинжал, а сверху повязал холщовую повязку, которую подала ему мать.
Теперь это будет их местом, сказал он. У меня появилась еще одна загадка ремень.
Да, вот еще что, произнесла мать, когда он уже готов был бежать. Вдали от родной земли сходись лишь с надежными людьми.
Ему показалось, что она ищет любой способ, чтобы отсрочить неизбежное расставание.
А как узнать, надежен ли человек? спросил он на всякий случай.
Стань подозрительным У надежного человека всеми частями тела движет свободный дух. Смотри одновременно на губы и глаза. Они не в состоянии лгать сообща. Так смотрел твой отец. Его глаза всегда были к говорящему ближе его ушей. Потому и боялись все Все, кроме меня!
Сказав это, она гордо улыбнулась. И в этой улыбке он узрел тихую грусть вечную спутницу расставаний.
***
Окдар выбежал на веранду, перескочил через поручень и побежал обратно к рыночной площади. Днем здесь вновь выставят на продажу съестные продукты, различную домашнюю утварь и шелковые полотна с изображениями небесных светил, сцен охоты и поединков борцов.
Ветер, поменявший свое направление, дул с юга, и рыбой уже не пахло. Юноша пересек рыночную площадь и, обогнув место захоронения некоего святого4, вновь оказался рядом с башней. Стражники еще спали. Лунный свет упал на каменную плиту у входа, и он в который уже раз прочел затертое предписание: «Вступающий в храм, дотронься до своей тени на земле, и ты узнаешь известное мне!». Говаривали, что написал ее некий странствующий старец, посетивший когда-то этот город. Никто уже и не помнил, когда это было. Остались от того времени только эта надпись, а также огонь, зажженный им в храме.
Окдар поднял глаза, посмотрел на башню и подумал: «Мне все же удалось спуститься с нее!». Обогнув башню, он побежал наверх по узкой, вьющейся лентой дорожке. Он бежал, а в голове у него вертелось: «Узнаешь известное мне!».
Пробираясь тесными дворами по извилистым узким улочкам, он направлялся к мидийской арке, расположенной в квартале гилянцев. Проскочив под аркой, он оказался перед храмом Атропата. По обе стороны от бронзовых ступеней, ведущих во двор храма, красовались башенки, а вдоль стен стоял жертвенный алтарь в форме бараньей головы с рогами. Пол храмового дворика был выложен каменными плитами и испещрен разными письменами.