Всего за 179 руб. Купить полную версию
Верхнюю часть башенной стены освещал теперь уже лунный свет, делая заметными все ее неровности. Хоть и сущую малость, но это облегчало его задачу.
«Спуск, если и окажется возможным, будет весьма нелегким», подумал он.
Окдар перебрался через край площадки и, используя неровности ребристой стены, а также лощинки, проделанные в ней птицами и ветром, начал свой путь в бездну.
По сравнению с подъемом на крепостную стену, спуск по отвесной башенной стене оказался гораздо более сложным занятием. Однако понял он это только теперь, спускаясь.
Под ногти забивались каменные крошки. Превозмогая жгучую боль в руках, он, словно раненый паук, опасливо и очень медленно сползал вниз.
Треть пути была уже позади. Торчащие из стены грубо обтесанные камни царапали подбородок и плечи. Окдар нащупал рукой очередную расщелину и ухватился за нее. Тут нога его соскользнула, и он повис на руках. Посмотрев в пустоту, он испытал ни с чем не сравнимый животный страх.
«Вниз или наверх?», спросил он себя.
Чувство панического страха переполняло его, но спуск был тем самым единственным шансом. С трудом нащупав ногой небольшой выступ, он оперся на него обеими ногами и замер. Простояв немного в этой позе и отойдя от леденящего душу волнения, он продолжил спуск.
С огромным трудом ему удалось продвинуться еще немного вниз, но тут нога скользнула по камню, и он вновь завис над пропастью. В этот раз он не успел ухватиться за выступ и всем телом повис на одной руке. Заныло плечо. Рука предательски немела. Он уже почти не чувствовал ее.
Нижняя часть стены находилась в тени и сверху не была видна. Вокруг тишина и только свист ветра в ушах.
Окдар висел на скрюченных пальцах одной руки, а другой пытался нащупать неровность, за которую можно было бы зацепиться. Он содрал руки в кровь и совершенно выбился из сил. В какой-то момент ему показалось, что он не выдержит и на этот раз уж точно сорвется.
«Все равно не спастись, подумал юноша, впрочем, я хотя бы попробовал».
Он вспомнил последние слова рума и тихо, почти шепотом, произнес: «Уро-борос». К сожалению, он так и не узнал, что хотел сообщить ему рум. Сердце заколотилось сильнее, и он сказал себе: «Я должен это сделать».
С огромным трудом ему удалось дотянуться до еще одной спасительной расщелины. Некоторое время он просто висел на обеих руках, прижавшись к стене всем телом. Но вот еще один удачный хват, за ним другой. Он продолжил отчаянный спуск.
«Спокойнее Аккуратнее Осторожнее, увещевал он себя. Все! Дальше совсем темно».
Остальной путь вниз придется пройти в кромешной темноте.
Через какое-то время Окдару показалось, что земля совсем рядом. Это было непонятное чувство. Он словно ощущал поднимающиеся снизу потоки теплого воздуха, но не был в этом абсолютно уверен. Эта мысль могла посетить Окдара в связи с тем, что у него не было больше сил спускаться, цепляясь за стену в кровь разодранными пальцами.
«А что, если до земли далеко? спросил он себя, тщетно всматриваясь в пустоту. В таком случае, прыгнув в неизвестность, я разобьюсь о поверхность скалы или упаду прямо на железную ограду».
Онемевшие руки уже не держали его. Сердце застучало сильнее, и он решил рискнуть. Кто-то словно приказал ему: «Прыгай!». Он вдохнул побольше воздуха, оттолкнулся ногами от стены и, отпустив руки, полетел вниз
***
Ощущения обманули Окдара, но ненамного. Он лежал навзничь на сухой и твердой земле, посреди треугольной площадки. Ладони и ступни болели так, словно в них вонзились колючки. Он лежал и тяжело дышал.
Оглядевшись по сторонам, во мраке он обнаружил решетчатое препятствие, сплетенное из железных прутьев. Это препятствие в виде ограды выглядело непреодолимым, пока в углу, между нею и неровной поверхностью скалы, он не заметил узкий лаз. Его могли проделать грызуны, повсюду снующие в поисках спасительной влаги.
Юноша перевернулся на живот и, упершись ладонями в сухой песок, занесенный сюда знойными ветрами, прополз под оградой.
«Неужели спуск с Царь-башни удался? спрашивал он себя. Теперь это место под решеткой непременно заделают».
С моря подул северный ветер, запахло рыбой. Окдар перепрыгнул через невысокое ограждение, сложенное из бесформенных камней, и оказался на торговой площади. К ней примыкала главная улица, вдоль которой располагались торговые ряды лавочников, а также караван-сарай в верхней ее части.
Между нижним краем площади и морем расстояние небольшое. Это свойство береговой полосы позволяло кораблям приближаться к ней и разгружать товары в непосредственной близости от торговых рядов.
Окдару невероятно повезло. Удалось спуститься с башни и, к тому же, остаться незамеченным.
Глава VI. Странный ремень
Нас учили бояться волков, а мы у них учились
Спустившись с башни, Окдар побежал по горбатым улочкам в сторону своей хижины. Лицо его щекотала паутина, прилипшая к волосам, когда он проползал под железной изгородью.
Болела спина и нестерпимо хотелось пить. Прежде чем оставить город под покровом ночи, он намеревался попасть домой, чтобы забрать кинжал.
До того, как переселиться в шахристан, его семья жила на окраине в рабате. В той его части, которую называли черной. Там имелся источник, беспрерывно изливающий легковоспламеняющуюся жидкость белый ноут. Ее заливали в чираги-светильники.
Ноут белый, а местечко называли черным. Лужи маслянистого ноута иногда произвольно воспламенялись, и повсюду распространялся едкий черный дым, покрывавший копотью стены лачуг. Оттого и называли эту часть рабата черным городом.
Может быть, когда-нибудь название этого местечка переименуют, и оно будет называться белым, в соответствии с цветом добываемого там ноута.
Не так много воспоминаний о тех днях сохранилось в его памяти: маленький дворик, серая стена лачуги и заикающаяся юная соседка с густыми кудряшками. Еще он помнил, как отец брал его с собой на охоту и учил премудростям охотничьего дела.
В детстве Окдара часто забирала к себе домой родственница. Она жила в шахристане, в пределах крепостной стены. В раннем детстве, не будучи способным произнести ее имя, он называл ее Фолей. Сначала лишь ему одному она позволяла называть себя так. Однако вскоре имя так пристало к этой доброй женщине, что и остальные стали звать ее так же.
Фоля учила Окдара грамоте и рассказывала ему разные интересные истории. Посвятив много времени его воспитанию, она так и не обзавелась собственной семьей. Однажды она поделилась с ним посетившим ее странным видением, в котором из ночной темноты вышел юноша, в одной руке державший змею, а в другой кинжал.
«Странное видение», подумал он тогда, помня о том, что больше всего на свете Фоля боялась именно змей
***
Окдар пробрался в дом через веранду и прошел мимо тесной комнатки, где обычно спали его мать Айлин, сестра Дильбяр и младший брат Эм-Иль. Он зажег лучину, поднял ее над головой, и слабый свет осветил пестрые узоры висевшего на стене коврика.
Ковры вешали на стену или стелили на пол. Этот коврик хранился в их семье с незапамятных времен. На нем были изображены лошади, буйволы, овцы и другие животные, но только не волки. Отец рассказывал, что их предки гюнсары учились жизни, наблюдая за волками, но на коврах их никогда не изображали.
«Волки были нашими первыми учителями, сказал однажды отец. Мы учились у них, и невозможно было даже помыслить о том, что их изображения окажутся под чьими-либо ногами».
В середине ковра был изображен их родовой знак тамга. Расположение ворот и оборонительных укреплений Бакуана удивительным образом совпадало с местом расположения арок и круглых башенок на этом ковре. Отец был уверен, что город основали их предки по рисунку этого коврика. По крайней мере, так гласило семейное предание.