Побединская Виктория - Ржавчина стр 6.

 Нет.

 А ты отлично говоришь по-английски,  поднимает она большой палец. Я смущаюсь, но внутренне ликую.  Идем на кухню, сегодня такая жара, я просто умираю от жажды.  И словно бывала здесь уже не раз, ведет за собой мимо лестницы в зону столовой.

Наш дом один из самых больших на улице. В первый раз я даже умудрилась в нем потеряться, но Джули точно знает, не только куда идти, но и где что лежит.

 На самом деле меня зовут не Джулия,  говорит она, вытаскивая из холодильника пакет с лимонами и открывая один за другим ящики в поисках ножа.  Мое имя пишется как Джулай4, то есть июль. Угадай, когда у меня день рождения?  Не дожидаясь ответа, сообщает:  Двадцать седьмого июля. А у него тринадцатого августа.  Она кивает на брата.  Еще у нас есть младшая сестра Эйприл5. Вот так, да. Если ты скажешь, что наши родители странные, я не буду возражать.

Я улыбаюсь, выхватывая из ее речи обрывками смысл, понимая, что эта девочка мне уже нравится. По большей части потому, что говорит за нас обеих.

 Август, тебе со льдом?

Она оглядывается на молчаливого брата тот, сложив руки на груди, рассматривает наш двор. Но надолго мой взгляд на нем все равно не задерживается, потому что Джули протягивает мне лимонад. Хотя она старше на несколько лет, я от всей души надеюсь, что мы станем друзьями. Пряча улыбку за стаканом, делаю глоток и мои мечты разбиваются вдребезги. Потому что по лестнице спускается Тобиас.

На мгновение у меня даже дыхание перехватывает. Мало того, что он вылез из своей норы еще и голову вымыл. Вот так новость. Нацепил на руки свои кожаные приблуды и до снежной белизны начистил подошвы кед. Даже я, прожив тут всего неделю, знаю, что эти конверсы Тобиас надевает только по особым случаям.

 Привет,  окликает он всех. Господи Боже, я впервые вижу, как этот парень улыбается.  А где предки?

 Отцы уехали в DC6,  отвечает Джули, буквально облизывая моего брата взглядом.

 Класс, значит, оставили машину. Я хочу в центр прогуляться; ты со мной?  как ни в чем не бывало предлагает он.

 Только переоденусь во что-нибудь полегче. Идем, я у мамы ключи от дома возьму.

Вот и все. Я смотрю им вслед. Тобиасу понадобилось три секунды, чтобы увести у меня единственного возможного друга. А Джули? Как она могла так просто сбежать с этим выскочкой? Ещё и оставив своего неприветливого братца. И что мне с ним делать?

Я насупливаюсь, сложив руки на груди, и молча плачу, закрыв глаза, чувствуя себя вдруг на весь мир обиженной. Ни разу со дня переезда в Америку я не позволяла себе расклеиться. А тут такая мелочь, но она буквально выбивает почву из-под ног.

 Чего ревешь?

Мальчишка ОДоннелов оторвался от рассматривания нашего заднего двора и теперь стоит прямо напротив, протягивая коробку Клинекса и непонимающе на меня глядя. Мой взгляд приковывают родинки у него на щеке. Они образуют до того четкий треугольник, что хочется взять линейку и проверить, на самом ли деле его стороны равны. Только потом я замечаю, что его запястье замотано бинтом и разрисовано кучей забавных картинок. Поэтому его настроение такое же паршивое как у меня?

 Если тебе станет легче, они встречаются с Рождества. Дело дрянь, знаю. Но мы, вроде как, смирились уже.

Он говорит так, будто набрал полный рот орехов. Невидимые, они перекатываются на языке, превращая его слова в непереводимую кашу.

 Язык проглотила?

Качаю головой, принимая из его рук салфетку.

 Если честно, ты первая русская девчонка, которую я встречаю. Судя по всему, тебе тут фигово. Что ж, понимаю. Будь Тобиас моим братом, я б тоже особо не радовался. Ты из-за него что-ли плачешь?

Я киваю и, хотя понимаю его через слово, рассказать что-то в ответ пока не в состоянии.

 Честно говоря, я про девчонок мало что знаю, русских тем более,  ворошит он густые, непослушными кучеряшками торчащие в разные стороны, волосы.  Как-то раз мама читала моей сестре Эйприл русскую сказку. Кажется, она называлась «Принцесса-лягушка».

«Царевна-лягушка» вслух поправляю я на родном языке, внезапно понимая, когда он говорит медленно, его речь вполне реально разобрать. А вот Август смотрит на меня так, будто я несу тарабарщину.

 Ничего не понимаю,  ухмыляется он и внезапно уверенно так большим пальцем незабинтованной руки стирает с моих щек слезы.  Ваш язык похож на грейдер. Очень грубый. Фрр, фрр,  изображает он скорее трактор.  Ладно, Принцесса-лягушка, не реви. Хватит разводить здесь болото. Умеешь играть в баскетбол?

Я качаю головой. В школе на уроках физкультуры мы обычно или прыгали через козла, или играли в лапту, а она больше похожа на местный бейсбол. Сначала потеешь, боясь не отбить мяч, потом несёшься со всех ног, чтобы тебя этим же мячом не прибили, и только пересекая линию поля, наконец, выдыхаешь. Но баскетбол

Август, впервые улыбаясь, протягивает уцелевшую руку и заговорщически шепчет:

 Хочешь, научу?

***

В следующие несколько месяцев я понимаю две вещи. Первая: почти все американские дети разговаривают, как Август,  бегло, сумбурно, проглатывая слова и на ходу придумывая новые. И вторая: мой английский катастрофически плох. Поэтому никто не хочет со мной дружить. Поправочка. Никто, кроме Августа, с которым мы теперь не разлей вода, и даже языковой барьер не становится помехой.

 Тише ты!

Мы ныряем в растущие за домом кусты гортензии и крадемся на корточках. Я бросаю взгляд на припаркованный автомобиль отчима, который все лето злостно эксплуатирует Тобиас.

 Значит, когда мне нужно в магазин за новыми кедами, он делает вид, что занят,  возмущаюсь я.  Зато, стоит Джули помахать, он уже тут как тут!

 А я предупреждал,  вскидывает брови Август.  Твой придурочный братец у нас уже почти поселился.

 По мне так прекрасная новость. Наконец мы от него избавимся.

Август бросает в мою сторону охапку опавших листьев, а я смеюсь, уворачиваясь.

 Давай, наверх!  командует он.  Они должны быть в его комнате!  и подставляет плечо.

Мы называем их пару Джубиас. И нам очень интересно знать, чем именно они занимаются за закрытой дверью. Ведь Джей-Джей отличная девчонка, а Тобиас кусок дерьма. Что между ними может быть общего? Ни-че-го. Много раз мы с Августом хохотали, пытаясь представить выражение лица моего братца, когда он ее обнимает, ждет у машины, чтобы пригласить в кино, или держит за руку, но не смогли. Поэтому все, что нам остается, лишь подглядывать в замочную скважину. Или в окно.

 Ты мне на голову наступишь!  шипит Август, подталкивая наверх и помогая забраться на дерево.  Окна спальни Тобиаса выходят на боковую сторону дома, и лучшего наблюдательного пункта, чем старый дуб Пирсов для этого дела не найти.  Ай, ну не на волосы же!

 Прости,  пищу я.

Ветка, на которой стою, опасно трещит под ногами, словно предупреждая, лучше бы за что-то еще схватиться для верности, и я обхватываю ствол руками, перенося вес к основанию. Беспокоясь лишь об одном как не растерять мозги и кости, свалившись отсюда прямиком в растущий под деревом барбарис. Нагоняй от его хозяйки, мисс Пирс, старушки, у которой померанский шпиц и на носу большая бородавка, пугает даже больше колючек в заднице и сломанных ног.

Набравшись смелости, я отдираю ладони от шершавой коры, и поворачиваюсь. Тобиас с Джули сидят на кровати. Стена за ней до потолка обклеена газетами, записанными от руки нотами, портретами музыкантов, имена которых мне неизвестны, и всякой прочей чепухой. Еще пара месяцев такими темпами и никто не сможет сказать, какого цвета у Тобиаса стены.

 Ты погляди!  восклицает Август, забравшись на соседний сук. Его лохматая голова выглядывает из-за ствола с другой стороны.  Фу, гадость какая, он что, сует ей в рот язык? Напомни мне больше не пить с ней из одной кружки.

В этот момент Тобиас отлипает от своей девушки и замечает нас. Его взгляд обещает долгую и мучительную смерть.