Всего за 439 руб. Купить полную версию
Но берег мира, открывая смело
Он ищет шарм иллюзий на себе.
Ты вогнут в этом мире приговора,
Седеет слабо поднятая бровь
Или уходит дум писатель от немой
Культуры истины туда, где нет тебя.
Не стал ты риском миру узнавать
Свободу лиц в обличье этой лиры,
Но духом социально в том страдать
И почивать под яростью меча.
Ты был им сгоряча, как пепел роз,
Как сношенный орнамент на глазах,
Что снова потускнели в этом сами
И душу подчиняют в сердце страхом.
Имея рай для истины своей,
Как только серость будней утомляет,
Ей вестник прозы думает теперь,
Что он один объят на берегах.
Невы ли Волги или мира края,
Что сходу движет в мании пера,
Ты был тогда не мастью узнавая -
Искусником для тонкого добра.
Считал своей манеры в дар причинам
Искусным почерком в умении понять,
Где вогнут сам на сердце половины,
А где не стала миром в том страдать
Отчётливая страсть внутри любви,
Загнув пороги входа городского,
Что чёрный мир искусства нам понять
Модерн у роли видимой звезды.
Космическими ливнями снимая
Тот вдох судьбы, как вогнутая дверь -
Уходит в степень мира, понимая,
Что сам ты смерти новый приговор.
Расплылся ветром на поминках
В чёрном рассвете медленно всходит
Дум аллегория, право проняв,
Был ли отсталым, наверное в боли
Времени новый урок на глазах?
Он сосчитал эту верную встречу,
В каторге пользы над благом, таща
Смерти источник пустого довольства,
Думая в теле о том сообща.
Ветром расплылся упругий подельник,
Стал он серебряной маской со звёзд -
Новому имени верить, что время
Там опирается в чувствах из грёз.
Мстит ли пародия смерти на милом,
Сном окаянном лице из гробов -
Ты запираешь свой юности сильный,
Слова умильный надел, на засов.
Кажется почерку в старости силой,
Будто бы небо упало в торгах,
Но одинокая светит им лира,
Вновь поднимая отсроченный страх.
Нам показалось, что стало красивым
Это готической ноши кольцо,
Верно ли праву в том дышит строптивый,
Слов городской идеал для тебя?
Как на поминках расплылся по ветру,
Сложен из крыльев почётный мотив,
Было ли облаку здешнему мило -
Стыть под укором на этих торгах?
Грёз идеалы спадают под лиры,
Пишет свои манускрипты в любви -
Час на поминках, что слово могилы
В небе истории каждой слезы.
Ветер о том идеальном покое
Встретит отчётливый номер у зла,
Но не откроет тот дух неспокойный,
Чтобы от света спустилась тоска.
За декадансом не носит отмеренный
Вид постороннего слога истца,
Он по-другому посмотрит на мир свой,
Будто бы пала последняя сказка.
Глаза возобладающего чуда
Шутник ли, искромётный дилетант
Под сводом обрушения души,
Глаза для общества и снова не одни
Они возобладают над потерей.
Её теперь так трудно угадать,
Как шаг назад из будущего к цели
Искусства шарма снова выживать,
Умея глаз судьбу на этом чтить.
Не выбрал твой ответ, что дилетант
Свою систему собранного чувства,
Он только чёрным шёлком обошёл
Звезду, к которой стало вновь темно.
Или немного поднимая в грусти -
Ты волю ожидаешь в теле снов,
Лежа в кровати между берегов
Другой тоски такого же искусства.
Амфитеатр из личной пустоты,
Где встали тени собственного чуда,
В глаза взглянув и мыслью от неё
Ты держишь за пустое околодца
Роскошный праздник, думая искать,
В глазах сражаясь смерти ли своей,
Но только не людей из этой тьмы
В обратном сне, в котором спели мы,
Что дум тоска из нервной суеты
Теперешней, озвученной надежды -
Всё выбирать под символом мечты
В такое же притворство, что и снег.
Не падает теперь, а пропадает
Его система глав за этим сном,
А ты лежа в кровати день несёшь,
Чтоб жить возобладающим умом.
Не только лень пустая грань колодца,
А слепок жизни, думая простить -
Ты смог бы, как тогда во сне грустить
И ожидать усиленное чувство.
Не век внутри расходится к судьбе,
Его глазами ты нарядишь тучу,
Чтоб плыла, словно образ по Неве
И самоходом намывала рай.
Пускай те тени потчуют среду,
За формой, от которой сгублены -
Мечты глазами собственной беды
Внутри создания личного искусства.
Белый лепесток приговора
Представляешь умы на себе,
Только в белый суёшь лепесток
Укрощение малой тоски -
Изумлением мысли под срок.
Не прочтя самозваный мотив,
Не преследуя волю души -
Ты один лепесток под каймой,
Одурманенной новой игрой.
После жизни не стала твоя
Идиома по вечности спать,
После смерти не видит гроза,
Как душе лепесток закрывать
От нелётного юмора слов,
Чтобы в сумму пустить, отворя
Это утро за совестью в срок,
Им бы думать одним между строк.
Запоздалый любви приговор
Нас не учит, он просто идёт
И наверно представив его -
Ты души той нелётный поток.
Открываешь размером своим
Удивлением сложных границ,
В осторожности думая миром
Или стаей потерянных птиц.
Не за главной в успехе любви
Траекторией смело стоишь,
Чтобы чтили по воронам сны -
Запоздалые веки в любви.
Им ты просишь остаться немым
Или глупым по слову внутри,
Но творя лепесток до зари -
Не умеешь искать эти дни.
В запоздалой примете храня
Символический образ из грёз
Ты полюбишь сегодня меня
В беспечальной громадине роз,
Открывая свой белый поток,
Как по шёлку измученных лет
Ты летишь в этот белый портрет,
Чтобы лучше искать этот день.
Не превратности сложно куют
Обещание верить тебе,
Приговором по мании ждут
И от счастья куют по заре
Идентичный полёт по руке
В опрометчивой воле на страх,
Где ты любишь отмеренный день
Этой жизни в одних лепестках.
Облачаясь в усилии жить
Постороннему сердцу во сне -
Ты как белый угодник во мне
Интересом в усилии жизнь.
Сказал ли робот за свободу?
Выделяя механическую тень
Тешит юмором пропавшая душа,
Может вышла там не очень, не спеша,
Подготовив эволюции виток.
Где сказало солнце роботу о том,
Что готово жить под мыслью и её
Разночтением искусственного сна
По медлительному ходу бытия.
Для заглавной расторопности души
Сделал робот свой приемлемый расчёт,
Может стал он днём, а может впереди
Стихло новое внутри твоих свобод?
Механическая проза на глазах
Так и режет часть отравленной души,
Чтобы думать этой волей по себе
И от этого в свой ужас проходить.
По Земле не ищет новые ходы -
Идеальный робот в призраке любви,
Он устойчивый размером идиот,
Нам заточен по умению грести
От начала поколения ума -
До критичности искусственного лет,
Чтобы общий восстанавливать портрет
Этой осени внутри своей любви.
Декаданс не знает отчее в сердцах,
Лишь лежит не поимённый, медный прах,
А за ним низложен робот у души,
Он всё ищет равноправие и ждёт,
Чтобы общество сломало аппарат,
Где ты был сегодня пошлостью не рад
Утомлять искусством смерти по любви
Эту пустошь от начала бытия.
Человеческий на механическом бегу
Возраст притчи в поколении летать
Всё сегодня от начала берегу,
Чтобы думать этим обществом опять.
Возлагая этот день наоборот -
Между пропастью искусственного сна,
Где тот робот опредмечено живёт
И идёт ему прискорбная весна.
Говорит, что будет нужный элемент
На душе твоей, как роскоши цветы,
Ты возьми эту свободу о портрет,
На котором будем сердцем я и ты.
Поспеши свой упрочнения мотив
Возложить искусству медленно в душе,
Чтобы лучше создавать свою любовь
В монологе духа смертностью уже.
Говорит ли робот медленную тень
В механической облатке до зари -
Он питает эту форменную смерть,
Чтобы думать опрометчиво внутри.
Им искусство повторяет элемент,
Как свобода повторения души -
Видеть солнце из которого портрет
Стал твоей природой, созданного жизнью.
Может не было тебя?
Заглатывая пустоту определённой,
Затравленной сравнением души -
Ты открываешь сердцу ад смешной,
Он прошлый лик в наитии твоём.
Над небом нелегко его найти,
Чтоб отпирать знакомые шаги