Наумов Алексей - Счастливчик просыпается! стр 7.

Папа обречённо откусил новую порцию бублика с маслом.

 Но,  продолжил он через мгновенье,  спорт есть спорт и нужно уметь достойно проигрывать. Надо отдать должное тому французу, он совсем не смеялся, когда я уронил свои бублики. Мне кажется, что он был даже слегка опечален.

 Чем же?  удивился Серёжа.  Он же победил!

 В том-то и беда,  сказал папа.  Он всю жизнь тренировался, чтобы стать чемпионом по жонглированию бубликами, а когда его мечта сбылась, ему стало решительно нечем заняться. Его книга «150000 часов жонглирования бубликами» плохо расходилась, его лекции не имели успеха, а семьи у него никогда не было. Он так загрустил, что похудел на 20 килограмм, и целыми днями простаивал у витрин кондитерских магазинов, разглядывая бублики на витринах. Его стали сторониться и считать чуть ли не сумасшедшим, но, по счастью, ему на глаза попалась статья в какой-то местной газете, про одного удивительного китайца, который мог ходить на ушах. Жак так загорелся этой идеей, что тут же распродал своё нехитрое имущество и тем же вечером отплыл на пароходе в Сингапур, не оставив никому своего адреса и мы больше никогда не виделись.

Папа задумчиво посмотрел в свой чай и, Варе показалось, что его взгляд на мгновенье затуманился.

 Признаться,  сказал он после паузы,  я скучаю по нему и всё ещё надеюсь когда-нибудь услышать в новостях про удивительного француза, который лучше всех в мире ходит на ушах. Ну, или, чем он там сейчас занимается.

Папа быстро проглотил последний кусок бублика и алчно осмотрел стол.

 Какой-то я голодный,  пробормотал он.

 Ничего себе,  изумился Серёжа. Ты один съел четыре бублика с маслом и половину яблочного пирога!

 Но я и потрудился сегодня на славу, разве нет?!  сказал папа, подхватывая кусок сыра и, к величайшему удивлению Вари, принялся намазывать его клубничным вареньем.

 Ой, а разве так можно?  спросила она.

 Конечно нет,  сказал папа, отправляя сыр в рот.  Это категорически запрещено! Не вздумай даже пытаться

Ребята тотчас же взяли по кусочку сыра, намазали его вареньем и осторожно попробовали.

 Ну как?  поинтересовался папа, повторяя трюк с сыром.

 Вкусно, сказала Серёжа.  Только

 Только варенья надо больше класть!  сказала Варя с набитым ртом.

 Что касается варенья, то у меня есть отличная история на этот счёт,  сказал папа.

 Расскажи!

 Когда я в молодости путешествовал по южным странам,  начал папа, откинувшись на стуле и переплетя пальцы рук, что говорило о том, что он вошёл во вкус и история обещает быть долгой,  я познакомился с одним занимательным чудаком, то ли греком, то ли итальянцем, я точно не помню. Вполне возможно, что это был турок, или, даже, бедуин, но это не имеет значения. Значение имеет то, что он мог сварить варенье из чего угодно!

 Да ладно!  засмеялся Серёжа.  Не может этого быть! Нельзя сварит варенье из чего угодно!

 Тоже самое ему тогда сказал и я,  спокойно ответил папа,  но он нисколечко не обиделся, потому что был очень стар и очень мудр и не любил торопиться с выводами. Вместо ответа, он пригласил меня к себе в гости, на чашечку крепчайшего чёрного кофе, которое ему привозили раз в год на верблюде из самой Эфиопии. Кстати, он пил кофе ровно в двенадцать часов дня, когда тень от его абрикосового дерева растущего во дворе была особенно густой, и можно было спокойно сидеть в его тени и неспешно беседовать о жизни, как и подобает всем мудрым людям. Именно поэтому, в память о том далёком дне, мы и пьём кофе в 12 часов, но, я забегаю вперёд

Папа налил себе ещё чаю и сделал долгий, медленный глоток. Уставший от беготни Стёпа спал у его ног и от его влажной шерсти шёл пар. Папа поставил чашку на стол, потрепал Стёпу по его лохматой голове и продолжил свой рассказ.

 Мы вышли из таверны и отправились в путь, хотя хозяин таверны и его жена всячески пытались меня отговорить от этого путешествия, говоря, что старик не в своём уме и это может быть опасно, но я не послушал их и никогда не пожалел о содеянном.

Папа снова сделал глоток чая и вновь откинулся на стуле.

 Мы вышли утром, и шли через пустыню, а когда мы приблизились к его жилищу, было около полудня. Первое что я увидел, когда мы приблизились к его дому, были тысячи ос, которые кружились в небе точно огромные птичьи стаи и гудели как сотни локомотивов. Это было настолько странное и завораживающее зрелище, что я даже не испугался и смело следовал за стариком, который совершенно не обращал на ос никакого внимания. Мы прошли ещё немного, и я увидел посреди пустыни огромный белый шатёр из тончащего, почти прозрачного шёлка. Сквозь него, я увидел зелёный сад, и небольшой кирпичный домик.

 Мы почти пришли,  сказал старик.  Следуй за мной и ничего не бойся.

Мы подошли к одной из стен шатра, и я увидел шёлковую калитку, которая была закрыта на три дюжины перламутровых пуговиц. Старик расстегнул её, и мы прошли внутрь, после чего он снова закрыл её.

 Вот и мой дом,  сказал старик.  Прошу, присаживайся в тени этого абрикоса, а я сделаю кофе, и мы насладимся покоем и беседой, ибо ничто в мире не может сравниться с полуденной негой и неспешным разговором с умным человеком.

Я сел, а старик удалился в дом и вскоре вынес из поднос, на котором стояли две крошечные квадратные чашечки и старый медный кофейник. Он сам разлил чёрный как нефть напиток и лучшего кофе, скажу я вам, я не пробовал никогда в жизни, хотя много где бывал и до и после нашей с ним встречи. Всё вокруг было похожим на сказку, но что меня поразило больше всего, так это восхитительный запах, которым был буквально пронизан воздух вокруг нас. Сначала, я подумал, что так пахнет абрикосовое дерево, но старик покачал головой.

Нет,  сказал старик.  Даже самое лучшее абрикосовое дерево на свете не может так пахнуть».

 Тогда что же это?  изумлённо спросил я, потому что запах был такой восхитительный, что я не мог думать ни о чем ещё.

Ты всё узнаешь, путник,  с улыбкой сказал старик, наливая мне вторую чашечку кофе из старого кофейника. -Отдохни с дороги и выпей свой кофе без суеты. В мире нет ни одной причин, что бы спешить куда-то.

Так сказал мне тогда тот мудрый старик, который, как мне теперь кажется, был не человеком, а обычным волшебником, которые раньше ещё можно было встретить на Востоке.

 И что же было дальше?  спросила Варя.

 Мы выпили вторую и третью, и четвёртую чашку этого изумительного кофе,  мечтательно сказал папа,  а после, старик пригласил меня в дом.

Дивный запах, который витал в саду, невероятно усилился, едва я ступил в тенистую прохладу его странного дома, который весь был сделан из маленьких разноцветных кирпичей.

 Я хочу показать тебе кое-что,  сказал мне старик.

 Варенье!  крикнула Варя.  Он показал тебе варенье! Вот что так вкусно пахло!

 Терпение, юная леди,  мягко сказал папа.

 Терпение,  сказал мне старик, когда я спросил его, куда мы идём.

Мы прошли через весь дом, и запах, всё такой же неправдоподобно аппетитный, постоянно менялся, словно мы переходили от одного душистого цветка к другому. В конце концов, мы подошли к дверце, которая вела в подвал. Каменный свод подвала и все ступени были также сделаны из разноцветных кирпичей, и запах снова поменялся, оставаясь всё таким же притягательным и сладким. Мы спустились глубоко под землю и наконец, моему взору открылась огромная пещера, которая миллионы лет назад была подводным гротом, так как давным-давно, на месте этой пустыни плескалось бескрайнее море.

 Это моё хранилище,  сказал старик.  Я узнал о её существовании ещё ребёнком, когда мой прадед уже закончил рыть подземный ход в него, а мой дед укреплял его своды.

 Но что ты хранишь здесь?  спросил я и сам почувствовал себя глупцом, потому что было совершенно очевидно, что это был самый большой в мире склад варенья. Бескрайние стеллажи, сделанные из белоснежного известняка, уходили во тьму пещеры и таяли вдали, и на каждом из них, тесными рядами стояли крохотные, пузатые кувшинчики, размером с мандарин, закрытые пергаментом с арабской вязью.