Всего за 480 руб. Купить полную версию
Конечно и персоны Божественные, как и человеческие, закрепляются и действуют, засчёт своих выражений, но та, которая управляет и поддерживает действо, есть та, которая так же представлена, как и действо. С нами часто случается встречать действо, влияние, давление и мы не можем предположить, что это действо намеренное, исполненное над нами. Мы чувствуем, что волнуемся от влияния снаружи, не из глубины нашей, но мы и не задаёмся мнением, что это сигнал от того, кто ближний, но вдалеке и попал в беду. До нас доходят дела, выражения, но потому что мы не очень привязаны к нему, мы не можем в них распознать хозяина. Чувствуем неспокойствие в спине. Мы не отдаём себе отчёта, пока не откроем, что это было от определённой персоны. Знание человека, который делает что-то в нас, это высшая ступень знания его действий. Пока мы знаем только действие, акт, адресуем это природным силам, кто знает каким? В любом случае очень слабо мы настроены выводить это действие от персоны.
Так и с работами Бога, производимыми в нас: их принимаем одну или другую, но пока мы не умеем принимать Его, как персону мы принимаем его работы за работы какой-то неличной силы. Существует очень большое количество людей, которые чувствуют и признают превосходящие их силы, но очень мало тех, кто распознаёт это как действие Божие в их душах. Отсюда обычная для пантеизма и трудность, которая заключается в том, что Господь хотя и стоит рядом со мной, как домочадец, но его не видно. Считаем Бога деистичным, из бывших его произведений, или считаем Его пантеистичным- как действия, которые поддерживаются или иманируются из непонятно каких сил, но не считаем Его личностным. Это реальность множества раз. Сколь редко и тяжело нам удаётся из молитвы сделать разговор с соседом нашим- Богом. В основном же, молитва наша носит характер медитации (или мышления о чём-то, что далеко от нас), состояния разговора с самими нами, произнесения прошений без сознания того, что они идут к личности, но куда-то в вакуум.
Но если мы должны чувствовать соседство Бога, как личности, то мы не должны чувствовать огромное количество Его работ для нас и не должны Его представлять персоной со множеством атрибутов. Так же как мы можем представить себе одну личность, если она поблизости от нас, выразит себя каким-то знаком или атрибутом, так же можем представить и присутствие одной божественной персоны, если она заявит о себе намерением или внушением. Здесь мы можем представить, что Бог на нас смотрит грозно, или в другой раз освобождает от трудности или в другой раз, что помогает понять что-либо. Другими словами, если Господь нам открывает что-либо, какой либо атрибут, то он не замедленный и личность Божия не отстаёт от него, а показывается в нём, конкретизируясь. Отсюда и множество обликов в которых нам являются не только личности человеческие, но и Божественные. Взгляд, с которым он, как нам кажется, на нас смотрит, слова которые он нам говорит, жесты, которые он производит, даже одежда в которую он одет, это всё конкретизация того акта желания, засчёт которого нам тогда открывается божественная персона.
Но тогда мы подходим к центру христианства. Как может явиться Господь человеку, в чувственной форме? Перво-наперво увидим, что эта форма на самом деле внешняя, с точки зрения пространства, она занимает место в пространстве, и соответственно растянута и материальна? Господь на месте делается формой пространственной или объективно звучащей? Вещь кажущееся возможной. Но здесь мы ищем более частый образ появления Бога, когда он не приходит как нечто пространственное. Несколько примеров из Писания: Видения святого Иоанна из Откровений происходили в Духе. (1,10), Свет с Фавора, где Илья и Моисей «блистали как солнце» (Мф17,2), не был виден тем, у подножия Фавора. Архидъякон Стефан, будучи полон Духа, взыскуя небесного, видел славу Бога и Иисуса, седящаго одесную Отца, в то время, как окружавшие его, ничего не видели. (Деян.7, 55) Даниил (гл 10) говорит то, что окружавшие его не могли пережить его видения. Ангелы и их песнь не были видимы и слышими в ночь рождения Младенца никем в мире, кроме пастырей. И как видно, в соответствии с условиями видения богоявления Петраке Лупу, они не были видены пастырями рядом с ним или священником, хотя и слышно было, как они с кем-то говорят. Все они смотрели открытыми глазами, но и мир вокруг них смотрел открытыми глазами, но ничего не видел.
Это доказательство того, что не засчёт природной силы глаз видели всё это и поэтому это не было пространственным объектом, объектом среди других. Картины видимые теми, таким образом, не есть нечто материальное, пространственное, чувственное. То, что говорит святой Григорий Палама о Фаворском свете, можно преложить ко всем видениям встреченными нами. Он говорит: «Если то, что видели, таким образом, они видели не сенсорным зрением, потому что тогда бы видели это и все бессловесные, но через ментальную силу, которая облагается чувствами, а вернее, не через ментальную силу, потому что иначе все глаза могли бы видеть его, тем более близкие, сияние его было превыше солнца, если засчёт этого не увидели этот свет, тогда и свет не был чувственным. (т,с.49).