Януш Корчак - Несерьезная педагогика стр 3.

Я нетерпелив  спешу. «Разобравшись» в ней (простой случай), я поспешно перехожу к другим детям, более сложным. Наскоро отделываюсь от пациента поверхностным диагнозом  другие ведь ждут.

Я самолюбив  защищаю свой диагноз, может, именно потому, что поставлен он абы как, сляпан халтурно; я не уверен, и меня охватывает опасение, как бы новые факты не повредили моим походя навешанным ярлыкам, на которые я столь щедр.

Мне неприятно признать, что я полуграмотен, еле-еле  долго, усердно  разбираю буквы симптомов, прежде чем кое-как, сбивчиво, сумею прочитать целое. Сидит во мне чванливый раздутый авторитет, который «этого сопляка» распознаёт с лету, видит насквозь. Живет во мне развращенный халтурщик, чье понимание подлинного долга познания извращено работой в школе. Эта поднятая рука маленькой Владзи  протест живого существа, не позволяющего отделаться от него походя, не соглашающегося носить ярлык, этикетку. Она твердит: «Ты не знаешь меня!»

Что же я знаю о Владзе? Что она непоседлива? Учительница бросила мимоходом: «Лентяйка»  мне понравилось, и я подхватил.

А может, Владзя  не лентяйка. Возможно, следует отказаться от поверхностного диагноза, признать свою ошибку  и получить в награду несколько самокритичных замечаний. Чуткая Владзя, быть может, способна живо на это отреагировать,  быть может, она борется с предубеждением учительницы. Эта поднятая рука может означать: «А вот и знаю, а вот и не такая я, какой вы меня считаете» или же «Когда мне действительно что-то интересно, я учу и хочу отвечать».

Ну а может, она и вправду «лентяйка»  сегодня утром приняла решение исправиться, начать новую жизнь? Может, это результат разговора с матерью, с подругой? Помочь ли Владзе в ее усилиях или просто запомнить и подождать, что будет дальше  завтра, через неделю?

Да, это не замурзанная ручка приготовишки, а вопрос, на который у меня нет ответа.

Запись. Беседа: мышь и т. д. (тут же  крыса, пчела и пр.).

Комментарий. Не существует книги, в которой излагалась бы техника ведения с детьми беседы, разговора (не болтовни).

Мы, быть может, потому не умеем, что нам это кажется совсем простым.

Я храню в памяти чудесные разговоры в летних лагерях, вечерние  в интернате: все через это проходили, каждый воспитатель это знает. Возможно ли подобное в школе?

Мышь; принесли кота, чтобы ловил; рассказ о противостоянии собаки и кошки; крыса на тетиной подушке; однажды в рыбе обнаружили мышь; крысы плавают; в ванне плавали рыбки; бывают золотые рыбки; когда плывешь на корабле, можно увидеть рыб; бывают ядовитые цветы; папу укусила пчела; у бабушки есть ульи.

Тема: хотят говорить несколько человек, все разом. Один рассказывает мне, другой начинает рассказывать соседу  класс распадается на группы. Начинается гомон, словно дали команду «Вольно!»  и пропало дело. А до звонка еще десять минут. Как быть?

Если установить порядок (пускай говорят по очереди), они начинают стесняться: не привыкли, вроде бы нечего сказать.

Как сохранить интереснейший, но совершенно не исследованный язык детского рассказа?

Пример (не из школы  из детского сада)  рассказ пятилетнего Мариуша.

 Где ты видел яблоки?

 Яблоки я видел яблоки такие маленькие деревья большие такие можно лежать и качаться там был такой пес а одно яблоко как упадет а он лежит, спит мама идет я хотел сам пойти а там еще стул там пес ну какой-то пес как укусит о-о-острые зубы у него так он когда спал, тот его укусил надо пса отлупить за то, что укусил там тетя у него такие зубы я забыл, как его зовут а, Фокс укусил и кр-р-ровь он кость грыз Фокс, пошел, пошел вон а он как посмотрит да как укусит кость бросил и укусил я кинул этому пёсу яблоко а тот, когда с дерева сорвал яблоко и бросил далеко такое твердое яблоко сладкое, прямо как не знаю что он только понюхал а потом пришел солдат бабах в песика бабах такой красивый красивый красивый

Я записал сколько сумел, не прибегая к стенографии.

Сравните «о-о-острые», «кр-р-ровь» Мариуша с «ветер-р-р» Болека.

Хелька

Место наблюдения  детский сад. Большая комната, в углу  рояль. Вдоль стен  плетеные креслица и столики. Посреди комнаты  шесть столиков, вокруг каждого  по четыре креслица. Возле двери  шкаф с игрушками и пособиями Монтессори. Дети: Хелька  три с половиной года, Юрек и Крыся  тоже трехлетние, Ханя  пять лет, Нини  шесть лет. Период наблюдения  два дня по два-три часа.

Хелька самолюбива, привыкла к восторгам окружающих, кокетливо демонстрирует ум и обаяние; они со старшим братом  очаровательная пара здоровых, живых детей, притягивающих взгляды и сердца.

С Юреком я познакомился раньше, в домашних условиях; может, это пока еще и не законченный тиран, но все же я невольно воспринимаю его предубежденно, на основании собственного впечатления-диагноза; репутация у него уже подмочена  замахнулся на мать кнутом, скандалил, петушился.

Крыся  тут мешает медицина. У таких детей мне не нравится корь и коклюш. Есть в них что-то мечтательное, меланхолическое, какие-то печальные предчувствия; они изящны, серьезны, сосредоточенны и вызывают тревожную нежность и уважение. Обычно я прописываю таким рыбий жир и целу́ю ручку.

Ханя  как ее описать? Сообразительна, немало повидала, ее на кривой козе не объедешь, та еще штучка. Знает, что и до какой степени дозволено. Я бы сказал, что она лишена обаяния, но, пожалуй, это неуместно: вырастет, скорее всего, толковым человеком.

Нини охарактеризовать трудно. Я замечаю в ней склонность к детской конспирации, которая вызывает настороженность. Она предпочитает проводить время со своим братом-ровесником и с детьми помладше.

Наблюдения я начал без программы, без плана, экспромтом  вот так: чем малыши заняты?

Первая моя запись  карандашом:

Что ребенок, глядя на картинку, станет рассматривать по отдельности хвост, уши, язык и зубы  детали, на которые взрослый не обратит внимания,  я могу понять. Мы не воспринимаем это всерьез, картинки ведь детские,  но, приходя в музей, поступаем точно так же. Удивляясь наблюдательности детей, мы, по сути, недооцениваем их, удивляемся тому, что они  люди, а не куклы.

На мой взгляд, вопрос Хельки, почему у собачек красный язык, означал, что она готова разговаривать с Нини о чем угодно: на иерархической лестнице та стоит выше нее (трехлетняя Хелька  и запросто разговаривает  болтает  с шестилетней девочкой). Ключом для меня явилось слово «иногда», которое здесь ни к селу ни к городу. Так, бывает, человек простой в разговоре с кем-то более образованным вставляет ученое слово  просто чтобы показать, что он тоже не лыком шит.

Фраза, что Крыся играет, причем «тоже», означает удивление Нини: она впервые видит Крысю за игрой.

Здесь я запечатлел два момента. Благородную искренность Хельки я отмечал уже неоднократно. Если она и соврет, то из самолюбия. Соврет, защищая свое достоинство. Ей обидно признаться, что она не умеет одной рукой, поэтому она поспешно сообщает об этом  явно желая сменить тему.

Второй момент касается Нини. Крыся отдает хороший мячик в обмен на плохой. Нини хватает мяч и смеется  вот-вот скажет: «Дурочка, этот мячик дырявый, никуда не годный  он не прыгает». И вдруг соображает: лучше промолчать, ведь ей это выгодно. И  быстро: «Не будем больше меняться».