INSPIRIA - Клетка из слов стр 5.

 Мой отец никогда бы не доверил мне нож,  с завистью говорю я.

 Он классный,  кивает Нат.  Иногда ловит тюленей снастью для акул. Поэтому всегда держит на «Сирене» акулий багор. Ты сначала подбираешься к тюленю сзади, подцепляешь багром, загоняешь снасть и какое-то время ведешь вдоль борта, пока не станет паинькой. А потом вытаскиваешь на берег и приканчиваешь.

Без острого соуса или лимона устрицы отвратительны, но парочку я съедаю. Мы собираем костер из прибитых к берегу коряг. На этот раз у нас получается немного лучше, потому что мы не наваливаем кучу дров с самого начала. Мы потрошим сибаса, оборачиваем его в фольгу и кидаем на угли. Рыба сгорает до черноты в одних местах и остается почти сырой в других, но мы все равно с удовольствием ее поглощаем. Вокруг нас на тонких ножках бегают крабы-пауки. Мы бросаем им рыбьи кости, и они тучей налетают на скелет и целиком его обгладывают. Мы лежим на спинах на теплом белом песке и наблюдаем, как спираль дыма поднимается в небо. Солнце печет со всей силы, так что кожа краснеет и начинает гореть.

«Это лучший день в моей жизни»,  почти говорю им я, но сдерживаюсь. Я хочу сохранить этот жизненный порыв глубоко внутри, чтобы он перебродил и набрал силу.

Харпер достает из сумки бутылку «Джим Бима». Там осталась еще где-то треть, и мы передаем ее по кругу. Мы морщимся и отфыркиваемся, когда виски обжигает нам нутро.

 Вы спокойно можете сказать мне,  тихо говорит Харпер,  почему подрались.

 Мы не дрались,  виски настраивает меня на лирический лад.  Нат упал и утащил меня за собой.

 Ну и неважно. Вы плохо умеете врать.  Харпер берет в руки пустую бутылку.  Давайте крутанем.

Сердце теплым комком поднимается по горлу прямо ко рту. Я никогда раньше не играл в бутылочку и никого не целовал. Не уверен, понравится ли мне целовать Харпер. Не уверен, что меня не стошнит. Нат внимательно за мной наблюдает. Сквозь белую пелену паники я успеваю подумать, что это значит для нашего уговора.

 Харпер,  начинает он, но она только шипит и смеряет его взглядом.

Харпер кладет бутылку на плоский камень, лежащий между нами. Крутит. Бутылка вращается и сверкает как пропеллер в солнечных лучах. Замедляется и останавливается. Один конец показывает на меня, другой на океан.

 Ты должен поцеловать океан,  заявляет Харпер.

 Но нет таких правил  беспомощно начинаю, а потом решаю не спорить. Может, я неправильно понимаю правила я все равно в нее никогда раньше не играл. Наверняка Харпер умеет играть получше меня.  Крутим снова?

 Нет,  щурится Харпер.  Тут наши правила, Уайлдер. Нужно целовать, что велит бутылочка.

Я встаю и чувствую себя воздушным змеем, качающимся на веревочке. Сколько я выпил виски? Иду к берегу, где волны отполировали камешки до драгоценного блеска.

 Какая приятная встреча,  говорю я океану.  Очень милая блузка.  Вода набегает мне на ноги.  Переходим сразу к делу, да? Как скажете, мэм.  Я встаю на колени и целую океан. Он целует меня в ответ, лаская мой рот холодным языком. На секунду я представляю, что чувствую губами соленую кожу.

 Больше языка,  орет Харпер.  Дай ей больше языка!

Тут я понимаю, что она выпила даже больше меня.

Игра заключается в том, что мы целуем любой объект, на который указывает бутылочка. Нат страстно обнимает камень. Харпер обвешивается водорослями, а потом давится и отплевывается.

 Бутылочка для нас закон,  менторски провозглашаю я.  И правило одно. Больше языка.  Харпер со всей силы пихает меня, я опрокидываюсь на теплую гальку и смеюсь так, что сейчас умру.

Когда мы просыпаемся, наши ноги уже наполовину в воде. Прилив почти закончился, так что нам приходится плыть к лодке, задрав головы и водрузив на них одежду и вещи. Холодные соленые волны плещут нам в лицо.

Харпер садится на корму и смотрит в воду. Опускает руку в ее холодную голубизну.

 Не знаю, как Харпер это делает,  произносит Нат. Он понижает голос, и его заглушают волны и мотор.  Когда мы играем в эту игру, бутылка всегда останавливается на чем-нибудь типа дерева. Или камня.

Я останавливаюсь, не успев до конца натянуть джинсы.

 Вы играете в бутылочку вдвоем?

 Довольно тупо, да?  Он видит мое лицо.  Но теперь все,  быстро прибавляет Нат.  Мы больше не будем играть без тебя, Уайлдер.

Когда мы подплываем обратно к Свистящей бухте, мы будто двигаемся в болоте усталости.

* * *

Этой ночью я парю над кроватью в странной горячке, будто в мое тело вошло солнце. Я все еще чувствую, как лодка ныряет подо мной, скользя по волнам. Вот какая жизнь на самом деле,  думаю я.  Сбивающая с ног. А потом выскакиваю из кровати, бегу по холодному узкому коридору в ванную и страшно блюю куски недоготовленной рыбы обрушиваются в унитаз вместе с потоком обжигающего старого «Джима Бима».

Утром родители уходят на ярмарку мастеров, или на рыбный рынок, или посмотреть достопримечательности, не знаю. Я просто рычу в подушку и отворачиваюсь.

 Нет,  мычу я.  Я останусь дома. Почитаю что-нибудь из списка на лето.

 А, ну ладно,  удовлетворенно произносит отец.

Потом я с гудящей головой снова падаю в темноту.

Наконец около десяти я окончательно просыпаюсь. На улице уже стоит полуденная жара. Делаю кофе и выхожу на солнце с горстью гранолы в кулаке.

Рядом с воротами на траве сидит Харпер. На ней буквально лица нет, и я понимаю, что у нее, видимо, ночь прошла еще хуже. Чувствую укол возбуждения. Она пришла ко мне!

 Ты давно здесь?  спрашиваю я равнодушным тоном.  Нужно было постучаться или покричать.

Она пожимает плечами:

 Я никуда не тороплюсь. Просто скучно. Ната загрузили по дому. Можно кофе? Можно сегодня с тобой потусоваться?

Меня приводит в восторг и ужас перспектива провести с ней весь день наедине.

 Ладно,  соглашаюсь я.  То есть да, конечно! Можем остаться здесь, если хочешь. Родителей нет.

Она кивает.

 Иногда приятно побыть дома. Я уже слегка подустала от моря.

Я вытягиваю руку и разжимаю кулак.

 Хочешь позавтракать?

Мы едим гранолу из моей открытой ладони.

Потом забираемся на клен. И просто сидим на ветвях и неловко молчим, пока я пытаюсь придумать, что бы такого сказать. Но тут Харпер дотягивается до меня концом кленового прутика.

 Что на самом деле случилось между вами с Натом?  тыкает она меня в бедро.  Мне кажется, вы подрались. Я ему нравлюсь?  Мне кажется, я слышу надежду в ее голосе.

 У меня тоже к тебе вопрос. Почему та бутылка виски, которую ты взяла с собой в лодку, была на две трети пустая?

Мы выпучиваемся друг на друга, но я ломаюсь первым.

 Извини. Я сволочь. У меня никогда не было друзей-девчонок. На самом деле у меня вообще никогда раньше не было друзей.  Я смотрю в землю и жду, что она скажет что-то остроумное и унизительное или просто уйдет.

 У меня тоже нет друзей, кроме Ната,  совершенно спокойно заявляет Харпер.  Все меня ненавидят. Я весь год жду лета, чтобы сюда приехать. А какое у тебя оправдание?

 Ты первая. Почему все тебя ненавидят?

 Я не очень хорошо лажу с людьми.

 Почему? Правда за правду.

Харпер бледнеет и машет руками, демонстрируя категорическое «нет».

 Да ладно,  говорю я.  Ты же такая британка. Чего ты боишься?

 Ничего, хватит.  Ее лицо проясняется.  У тебя есть что-нибудь выпить?

 Мои родители не пьют.  В шкафу на кухне стоит бутылка сладкого вермута, который мама иногда любит выпить перед ужином с ломтиком лимона. Но я не собираюсь предлагать его Харпер. Снова поднимаю на нее глаза, и она плачет. Она не издает ни звука, но слезы сияют на ее лице в пятнистой тени листьев.

 О  Я в панике соскальзываю с дерева и подхожу к ней. Харпер сидит на изогнутой ветке, я протягиваю к ней руку, но толком не знаю, что делать, поэтому похлопываю ее по спине сбоку, как лошадь.

Харпер отстраняется.

 Я просто очень скучаю по Сэмюэлю,  глухо говорит она.

 А, это твоя собака.  Я очень горд собой, что вспомнил.