INSPIRIA - Клетка из слов стр 13.

Папа немножко поплескался с Перл, потом ему стало жарко, и он ушел под тень скал. Он немного подремал, прикрыв лицо шляпой. Перл изучила несколько лужиц неподалеку и поделала песчаных ангелов в мокром месиве рядом с водой. Мама скоро вернется, и они поедят.

Перл уже хотела свой сэндвич. Папа проснулся и начал, мыча себе под нос, заправлять салат. Давленый чеснок, ложка горчицы, лимонный сок, белый уксус, оливковое масло. У мамы были очень определенные предпочтения в плане заправки для салата. Папа каждый день смешивал ее прямо перед едой, чтобы она оставалась свежей.

Перл снова улеглась на песок и начала водить по нему руками и ногами. Внезапно она почувствовала невыносимое адское жжение в груди, как будто ее ошпарило. Это была самая жуткая боль в ее жизни. Ей показалось, что она сейчас умрет. Крики девочки разнеслись по всему пляжу. Ее парализовало от боли.

Пока ее грудь горела огнем, а она прижималась щекой к влажному песку, Перл увидела ноги своего отца, разбрасывающие песок на бегу. Он поднял ее, и пульсирующая боль усилилась. Когда Перл опустила голову, она увидела красный след у себя на груди, прямо над купальником.

Отец закидал красное пятно горстями влажного песка, а потом отнес Перл к сумке-холодильнику и полил больное место уксусом. Неприятные ощущения немного поутихли, и тогда он аккуратно обнял дочь и начал ее качать. Но Перл заплакала еще сильнее. Почему-то его утешения были хуже боли.

 Это была просто медуза,  сказал папа.  Наверное, мертвая, которую выбросило на песок. Не волнуйся, малыш. Ничего страшного.

Но страшное только началось.

Они ждали, но мама задерживалась, так что папа дал Перл съесть сэндвич. Она почувствовала во рту что-то твердое и круглое. Девочка выплюнула странный предмет и аккуратно счистила с него остатки хлеба, арахисового масла и желе. Это была сережка. Наверное, она упала, когда мама делала сэндвичи.

Мама не вернулась. Красное пятно на груди у Перл потихоньку заживало, но чем бледнее оно становилось, тем дольше не было мамы. Папа не терял надежды, но Перл знала: это не медузу она почувствовала на песке. Это была смерть. Ей было всего пять, но Перл уже понимала. Ребекка утонула: заплыла слишком далеко и оставила их.

Иногда мама говорит с Перл по ночам. Она научилась подолгу не засыпать, чтобы слышать ее. Появляясь, Ребекка всегда делает одно и то же. Все начинается с воя ветра у Перл в ушах, прямо как тогда в горах. Потом теплые руки Ребекки опускаются на ее холодные уши. А затем Перл слышит мамин голос, но его заглушают ладони. Перл нравятся ее нежные прикосновения, но ей хочется когда-нибудь убрать мамины руки, чтобы расслышать слова яснее. Но мама никогда их не убирает. Она всегда говорит лишь одно.

Оставайся такой же крутой, милая. Крутой, как горная река.

Перл хранит потерянную сережку у себя в медальоне. Когда-нибудь найдется и вторая. Она это знает наверняка, как и то, что тот день не будет счастливым.

[]

Человек с кинжалом из Свистящей бухты

Из неизданных мемуаров Уайлдера Харлоу

Июнь, 1990

Я приезжаю в Свистящую бухту первым сажусь на поезд до Портленда, оттуда на автобусе добираюсь до Кастина, а потом беру такси до коттеджа. Родители приедут завтра. У них в городе остались еще какие-то взрослые дела, так что они разрешили мне отправиться сюда самостоятельно и провести одну ночь в одиночестве. В конце концов, мне уже почти восемнадцать. Абсолютно взрослый человек.

Взвалив сумку на плечо, я поднимаюсь на холм. Я взял с собой совсем немного вещей. Мне нужны только шорты, майки и шлепки. И плавки. Харпер приезжает на следующей неделе. Нат придет вечером. Я написал ему про свой приезд несколько недель назад на адрес почтового отделения Кастина, как он мне и сказал. Его адреса я не знаю. Когда я оказался в Кастине, то нашел на почте его обещанный ответ. «Хорошо. Я принесу ужин»,  написал он своим трогательным детским почерком.

Я уже думаю, чем мы будем заниматься. Я рад, что нам с Натом удастся увидеться до приезда Харпер. Так я смогу прощупать почву. Немного беспокоюсь по поводу актуальности нашего уговора. Могло же за целый год все измениться? Потому что этим летом я решительно настроен завести девушку и вопреки всему немного надеюсь, что это будет Харпер.

А если наш пакт все еще в силе, у нас будет возможность снова сблизиться до ее приезда. И у меня не возникнет желания нарушить соглашение.

Надеюсь, эта логика действительно разумна. Все так запутанно

В конце тропинки я вижу чей-то силуэт, вырисовывающийся в темнеющем небе. Какой-то высокий мужчина. Он поднимается на вершину холма, останавливается у белого забора и прислоняется к нему. Я совершенно не представляю, что это за парень,  и от мысли, что сейчас придется вести какие-то взрослые разговоры, у меня внутри все падает. Я просто хочу скинуть сумки и спокойно дождаться прихода Ната. Лучше скажу этому типу вернуться завтра вечером, когда приедут родители.

Мужчина разворачивается в теплых лучах заката. Поднимает руку и машет. Он уже не такой, как в моих воспоминаниях. Это Нат.

Мы быстро обнимаемся, а потом отходим друг от друга и внимательно изучаем.

 Ты, наверное, на фут вымахал,  только и могу выдать я.

Он улыбается и тактично отвечает:

 Ты тоже.

До этого момента я дико гордился своими тремя с четвертью дюймами, на которые вырос в этом году.

 Пошли,  нетерпеливо тычет меня в бок Нат.  Бросай свои вещи и пойдем к морю. У меня есть пиво.  Его скулы кажутся еще более точеными под грубой щетиной.

Я бросаю сумку на кухне. А потом прислоняюсь к стене и медленно вдыхаю, не включая свет. В кухонных окнах полоска заката над океаном кажется зеленоватой. Я понимаю, что Нат ждет меня у ворот почти ощущаю его нетерпение сквозь стены. И все-таки не торопясь захожу в каждую комнату. Почему-то мне кажется очень важным заполнить весь дом собой, своим дыханием. Снова сделать его своим. В этом есть что-то магическое так обязательно сделала бы Харпер. Интересно, насколько она изменилась за этот год.

Дом как будто тоже встречает меня вздохом. Глубоким, спокойным вздохом облегчения.

Я натягиваю плавки, хватаю свитер и выхожу в темноту. Я дома.

По дороге к морю Нат останавливается.

 Подожди, иди за мной.  Он сворачивает с тропинки и морщится, когда острые камешки впиваются в его босые ноги.

Высокая трава на лугу кажется бледной в лунном сиянии. Дрожащая, разбитая на кусочки луна отражается в море. Мне тут по-прежнему не нравится.

 Да что такое? Зачем такой крюк?

 Мне нужно кое-что забрать.  Нат светит фонариком на груду камней у небольшого склона. Он аккуратно запускает руку в расщелину и извлекает оттуда упаковку с шестью банками пива.  Мое тайное место,  объясняет Нат.  Иногда я прячу здесь выпивку. Можешь угощаться, если вдруг захочешь. Только не выпивай все, ладно?  добавляет Нат.  Мне приходится платить этому придурку Сонни из магазина запчастей по пять баксов каждый раз, когда я прошу его купить пива. Или ловить ему лобстера.

Мы сооружаем на пляже костер, и Нат задумчиво тыкает палкой в картошку под слоем сереющих углей. Он очень гордится, что сам сегодня сделал ужин и подготовился к моему приезду.

Мы с ним все еще немного осторожничаем друг с другом, пытаясь обвыкнуться. Все почти точно так же, как и прошлым летом, но по-другому. Как одна и та же фотография с разной экспозицией.

 Ты выглядишь старше,  произносит он, озвучивая мои мысли.  Когда я увидел тебя на холме в этом свитере и ботинках  Нат неуверенно улыбается.  Я тебя не узнал. И ты на меня посмотрел как на незнакомца. Ладно, пора есть.  Он снимает с ремня нож для устриц и вонзает в почерневшую картофелину. В темное небо вздымается столб пара.  С картошкой всегда веселее,  приговаривает он.