Всего за 364.9 руб. Купить полную версию
О! Не за королевича ли свою землячку замуж прочишь?
Не за королевича Какой тут королевич! А просто нехорошо безобразные речи говорить.
А чем они безобразные? Уж коли голь, коли в поденщину за пятиалтынный пошла
Ну, молчи, а то ведь я и глаза выцарапаю!
Ого! Ну что ж, выцарапать-то мы и сами тебе сумеем.
Домна вскочила с корточек на ноги и даже подбоченилась, стоя около парника. Акулина тоже приготовилась сцепиться с товаркой.
Брысь! Чего вы, долгогривые! махнул на них рукой Спиридон. Вишь, что выдумали: царапаться! У нас хозяин драки не любит.
Перебранка умолкла. Акулина отошла с Ариной в сторону и стала шушукаться.
Я боюсь, Акулинушка, теперь в избу идти, начала Арина. Он там опять начнет приставать. Он там один.
Да и не ходи. Что это, в самом деле! отвечала Акулина.
А вдруг он звать начнет? Ведь он хозяин.
Акулина сначала растерялась, но потом нашлась:
Хозяин, да не на это. Не на целованье он хозяин.
Деньги-то он дал мне на посылку в деревню, а теперь попрекает.
Отдай, отдай ему деньги. Коли заживешь их, тогда у него и возьмешь, а теперь отдай. Не нужно брать вперед, коли он озорник такой.
Да ведь у тятеньки-то с маменькой в деревне теперь очень нудно, Акулинушка.
Мало ли, что нудно! Как-нибудь перебьются. Потом пошлешь.
Очень ведь просили, Акулинушка, когда я уезжала.
Да что ты, матка, какие слова! Нешто это можно! крикнула на Арину Акулина. Отдай, отдай, а то иначе нехорошо. Ведь он в этих смыслах и дал, чтобы ты вот от него не артачилась.
А может быть, и обойдется? Может быть, и забудет? Ведь это он потому сегодня ко мне приставать стал, что вот я в стряпках и при нем была, а завтра в стряпках другая будет, так, может быть, он и ничего
Ой, лучше отдать!
Тятенька-то с маменькой Я вот что Ежели он спросит, то отдам. Привязываться будет опять тоже отдам.
Пока Арина и Акулина шушукались, двери избы распахнулись, из нее вышел Ардальон Сергеев и незаметно подошел к ним.
А вы чего же лодырничаете и пустопорожними разговорами занимаетесь! крикнул он. Нешто я вашу сестру для разговоров нанял, да чтоб зобы ваши харчами набивать? Нет, брат, я нанял для работы. Вишь, ведьма! Чуть хозяин отвернется сейчас уж и от парников прочь! Арина! Иди в избу и ставь самовар для рабочих! Да согреешь воду, так принимайся стирать! отдал он приказ и прибавил: А вы, мужики, кому перемыться надо, отдайте ей свои рубахи и что у вас там есть в стирку. Нечего ей, сложа-то руки, с землячками язык чесать да от дела их отрывать.
Арина поплелась в избу.
XI
И опять Арина ставит ведерный самовар, опять гремит в избе железной трубой, сует в самовар уголья и зажженные лучины. На этот раз в избе хозяина не было, но Арина все время со страхом смотрела на дверь, ожидая, что вот-вот он опять войдет Через полчаса, однако, пришли рабочие пить чай. У баб опять зашел разговор про Арину. Новоладожские доказывали, что Арине вовсе не нужно было артачиться перед хозяином.
Экая важность, что хозяин хотел пошутить с девкой! Другая бы за честь сочла, говорила Домна.
Боровичские бабы и девки стояли на стороне своей землячки Арины. Мужики держались середины и не присоединялись ни к той ни к другой стороне. Наконец Акулина крикнула на новоладожских баб:
Да вам-то какое дело до девки, как она себя повела! Как хотела, так и сделала. Что такое, в самом деле! В батрачки на огород поступила, так ведь не в крепостные к хозяину закабалилась!
Однако деньги-то три рубля вперед взяла, леденцы грызла, чай с хозяином пила. За что он ей три рубля вперед дал и угощал? Неужто задарма? Как же, дожидайся! Таковский он. А деньги взяла, стало быть, и потрафляй хозяину, стояли на своем новоладожские бабы.
Вскоре чай отпили, и рабочие стали уходить из избы к парникам. Уходя, мужики дали Арине свои грязные рубахи и подвертки в постирушку и просили их приготовить к завтрашней бане.
По уходе рабочих Арина снова поставила самовар, нагрела воды, вылила ее в корыто и принялась стирать рубахи работников, все еще боязливо посматривая на дверь в ожидании прихода хозяина. Ардальон Сергеев вернулся в избу только под вечер. Начинало уже смеркаться. Арина, полоскавшая уже начисто в том же корыте рубахи, пригнулась к корыту и старалась не смотреть на хозяина. Он был мрачен, сел на лавку и, закурив трубку, сказал Арине:
Все еще с рубахами копаешься! Эка фря ленивая! Ну, брат, так на месте не много наслужишь. Здесь в людях жить, так надо работать, а не почесываться. Протопи печь-то скорей да разогрей щи. Ведь рабочие покончат на огороде, так придут ужинать.
Арина засуетилась, вылила воду из корыта, развесила выполосканные рубахи на веревке около печи и принялась топить печь.
Чего ты дров-то валишь зря, толстопятая! Ведь тут не варить, а разогревать хлебово надо. Топи кочерыжками. Для этого и кочерыжек прошлогодних надергали! крикнул хозяин на Арину.
Да сыры они, кочерыжки-то, не горят робко пробовала оправдаться Арина. Я давеча утром пробовала их жечь, но они не высохли еще.
Не высохли! У вас все не высохли. Постараться лень. Не жалеете хозяйского добра, черти окаянные! Здесь ведь дрова-то не в Боровичском уезде, здесь они четыре с полтиной за сажень. Сажень-то дороже тебя самой.
Вообще, обращение хозяина с Ариной резко изменилось. Речи были уже совсем не те. Впрочем, Арину это радовало. Она уже смелее пробежала мимо него на огород за кочерыжками, вернулась оттуда с целой охапкой и стала их валить в печь. Кочерыжки, однако, только шипели. Хозяин сидел и смотрел в печь.
Прикрой печку-то заслонкой Сделай поддувальце вот и разгорится тогда настоящим образом, проговорил он и прибавил: Эх, руки-то что крюки неумелые! Мало, должно быть, тебя родители за косу таскали. Даже поддувало сделать не умеешь. Загороди топку-то всю заслонкой, да щель и оставь вот тебе и поддувало будет. Вот уродина-то! Ничего не понимает.
Ардальон Сергеев вырвал из рук Арины железную заслонку и приладил ее к печке, но сырые кочерыжки горели плохо.
Нет, в людях так жить нельзя. Не того ты фасону, продолжал он. За такой фасон откуда угодно по шеям прогонят, даже и не в безработицу. А я еще тебя, толстопятую, леденцами баловал, три рубля дал. За что, спрашивается, я тебе три рубля дал, коли ты ни на какую работу не годна? Даже печи истопить настоящим манером не умеешь. Нет, не лафа так Давай три рубля обратно вот что Не желаю я лентяйкам потакать.
Арина вздохнула и ответила:
Что ж, возьмите, хозяин.
И возьму! Зачем же задарма давать! Почем я знаю, может быть, завтра же тебя, неумелую дуру, придется по шеям с огорода спровадить, проговорил Ардальон Сергеев.
Арина сняла с шеи бумажный платок, развязала узелок, сделанный в кончике платка, вынула оттуда трехрублевую бумажку и положила ее перед хозяином на стол. Хозяин достал из-за голенища бумажник из синей сахарной бумаги и спрятал туда трехрублевку.
Кабы ты для нас, были бы и мы для вас, злобно подмигнул он Арине. Я вот и паспорт твой взял из прописки. Посмотрю завтрашний денек, какова ты в работе на огороде будешь, а не ладна так и с Богом по морозцу. Нам белоручек не требуется. Да хорошо еще, что паспорт-то отдали обратно, а то пропиши тебя на свои деньги, внеси рубль больничный да и корми даром, пока рубль тридцать копеек заживешь. Помолчав с минуту, он спросил: Леденцы-то все сожрала, что я тебе давеча дал?
Да ведь и сами же вы давеча чай с ними пили. Нет у меня больше леденцов.
Вишь, утроба! Прорва
Чего ж вы, хозяин, лаетесь? Ведь сами же вы дали.
Глуп был. Думал, что ты девка понимающая. Да и вообще глуп. Ну, кто об эту пору, когда еще гряды копать рано, столько баб и девок на огород нанимает?!
Воля ваша.
Конечно, моя. А ошибка сделана, так поправка нужна. Сгонять надо лишних.
Ардальон Сергеев подождал и через минуту произнес: