Всего за 249 руб. Купить полную версию
Не говори, усмехнулся Иннокентий, не говори. Знаешь, он неторопливо полез в верхний карман пиджака, пока твой знакомый из Питера пересылал этот факс, его содержание стало известно нужным людям. И нужные люди, как им и положено, проделали соответствующую работу.
Я посмотрел на него с интересом:
Что ты хочешь этим сказать?
Иннокентий, аккуратно завершив своё движение, вынул из верхнего кармана конверт и положил передо мной:
Что ж, сказал он, я думаю, если ты прочтёшь это, то узнаешь что-нибудь интересное.
С этими словами он пересел подальше от меня, и углубился в изучение свежей прессы, всем своим видом показывая, что предоставляет мне полную свободу и неограниченное количество времени для ознакомления с содержимым конверта.
Я вскрыл конверт и извлёк из него документ, судя по форме и заголовку, верставшийся в недрах ведомства дяди Лёши. Это была подробная справка о человеке по имени Каха Ираклиевич Мгеладзе. К ней была приложена фотография, на которой я с изумлением вновь увидел человека, как две капли воды похожего на Григория. Только вот судьба его, судя по этой записке, после криминального усыновления сложилась на редкость неудачно. К сожалению для этого парня, преступление, совершенное в самом начале его жизни, в котором он не был, кстати, повинен, предопределило его судьбу самым печальным, если не сказать дьявольским, образом.
Обеспеченная грузинская семья, совершившая греховную кражу у беспомощной роженицы, через два года после этого события в одночасье погибла в автокатастрофе. Маленький Каха остался без своих приёмных родителей, а родственникам, получившим в наследство всё состояние семьи, сопливый чужой ребёнок оказался не нужен. Так Каха из баловня, любимого, хоть и не родного, сына, превратился в сироту, воспитанника детского дома. Как это часто случается, он кочевал из одного казённого учреждения в другое, нигде не получая и сотой доли того тепла и любви, которые получают дети, воспитывающиеся в семье. Несправедливость ожесточила его сердце, отсутствие помощи и поддержки научило всегда рассчитывать только на себя, никого не любить и никому не верить. Неудивительно, что в скором времени он оказался в колонии для малолетних преступников, а впоследствии в самой настоящей тюрьме, где свёл дружбу с такими же, как он, ожесточёнными головорезами.
Жалкое полунищенское существование, которое, к сожалению, является неизменным спутником наших казённых учреждений, пробудило в нашем герое страстное желание разбогатеть. Но, поскольку он не владел профессией, которая могла бы дать ему возможность обогатиться, да к тому же испытывал патологическую неприязнь к упорному систематическому труду, оставался только один путь криминальный. После нескольких «подвигов» в этой сфере он, как и положено, оказался на нарах. Там у него появился дружок по фамилии Ковалис. Освободились они одновременно и осели в Твери. Чем они там занимались неизвестно, но через некоторое время Каха скоропостижно умирает. Диагноз отравление этиловым спиртом. Ничего удивительного, поскольку в этой среде пьют всё, что горит, без разбора.
После смерти Кахи его дружок, Ковалис, времени даром не терял и стремительно пошёл в гору. Для начала он женился на девице литовского происхождения, некой Лане Статкивечене. А через некоторое время вместе с женой эмигрировал на постоянное место жительства, что характерно, в США
Честно говоря, последняя часть документа меня несколько озадачила. Для чего ведомству дяди Лёши так подробно излагать передвижения какого-то неизвестного Ковалиса в докладе о Кахе Мгеладзе? Если последний уже давно покоится в земле, следовательно, нет у Григория никакого брата-близнеца, никакого двойника, и дело с концом. Я, не дочитав записку до конца, недоумённо повертел её в руках и вдруг обнаружил, что к ней приложены ещё две фотографии: господина Ковалиса и его супруги. Взглянув на фотографию Ковалиса, я обомлел: с неё на меня смотрел Григорий! Служебная надпись на другой стороне карточки гласила, что это ни кто иной, как Мгеладзе Каха Ираклиевич. По-прежнему ничего не понимая, я взял в руки фотографию женщины. Спокойно и сдержанно, как на служебных снимках, без тени улыбки, на меня смотрело давно и хорошо знакомое мне лицо. Это была Лайма.
Совсем запутавшись в этих хитросплетениях, я положил фотографии на стол и беспомощно взглянул на Иннокентия:
И что всё это значит?
Иннокентий отложил очередную газету и ответил:
Стас, всё ведь очевидно. Этот тип, братец твоего друга, воспользовался возможностью поменять опостылевшую жизнь, сменив полностью имя, происхождение и биографию. Сейчас уже невозможно установить, умер Ковалис сам, или ему помог Мгеладзе, но то, что Мгеладзе похоронил Ковалиса под своим именем, а его имя присвоил себе и начал новую жизнь, несомненно. Если бы не поразительное сходство с Григорием, мы бы и не смогли никогда догадаться, что это липовый Ковалис. Документы у него оформлены комар носа не подточит!
Я только изумлённо развёл руками. Иннокентий перешёл на свой обычный деловитый тон и сказал:
Что ж, считай, что теперь освобождение твоего друга вопрос техники. Нам осталось выяснить всего лишь одну маленькую деталь. Где проживает этот Мгеладзе-Ковалис. Я думаю, что у американской полиции найдутся необходимые нам данные на этого интересного субъекта, с этими словами Иннокентий встал, и мы отправились в ставший уже почти родным полицейский участок.
Кевин встретил нас, как старых друзей. Гостеприимно раскрыв для нас свои мощные объятия, он поочерёдно обхватил руками каждого из нас, и, завершив этот акт крайнего расположения и улыбаясь самой дружелюбной из имеющихся в его арсенале улыбок, предложил присесть.
Как дела, ребята? спросил он, когда мы привычно расположились в его кабинете.
Да так себе, угрюмо ответил Иннокентий, чтобы несколько охладить радостный пыл нашего друга, у нас к тебе одна просьба. Не мог бы ты выяснить, по какому адресу проживает этот человек? Иннокентий назвал имя и протянул Дугласу фотографию господина Ковалиса, уроженца России, а ныне гражданина Америки.
Дуглас повертел фотографию в руках и ответил:
Говоришь, он не очень давно получил гражданство? Тогда его данные должны быть у нашей миграционной службы. Сейчас я отправлю им запрос. Это не составит никакого труда и не займет много времени. Ты же знаешь, он вновь широко улыбнулся, я всегда рад тебе помочь, особенно когда это идёт на пользу нашему общему делу.
Ответ на запрос Дугласа пришёл очень быстро. Гордый своей оперативностью, он выложил перед нами распечатку всех передвижений господина Ковалиса Витаутаса по территории Соединённых Штатов с момента прибытия. Был указан и адрес последнего места жительства.
Что ж, сказал Иннокентий, туда-то мы сейчас и отправимся. Ты поедешь с нами? спросил он американца.
Обязательно! ответил тот. Не знаю, ребята, как вам это удаётся, но каждый ваш шаг приближает нас к разгадке таинственных исчезновений, даже если он не связан с ними напрямую. Мне сопутствует с вами удача, поэтому я не упущу шанс сопровождать вас.
Не прошло и двадцати минут, как мы оказались у добротного современного дома, представляющего собой иллюстрацию американской мечты о благополучной жизни. Дом был заперт снаружи, но рядом с ним работали два трактора, разравнивающие площадку для какого-то нового строительства. Дуглас, не задумываясь, направился к рабочим уверенной походкой представителя закона, остановил работы и, официально представившись, спросил, известно ли им что-либо о местонахождении хозяина особняка. Привыкшие всегда быть лояльными к полиции и осуществлять максимальную помощь её представителям, рабочие наперебой стали объяснять Дугласу, что хозяин особняка внезапно исчез, и они уже почти целую неделю его здесь не видели, чему сами очень удивлены. Дуглас поблагодарил рабочих за информацию, но по кислому выражению его лица было ясно, что он очень разочарован. «Вот, с грустью подумал я, стоило произнести вслух, что нам сопутствует удача, как она тут же отвернулась от нас. Фортуна пугливое и своенравное создание. И что, интересно, нам теперь делать? Круг замкнулся, и ничего не прояснилось».