Всего за 359 руб. Купить полную версию
В чем же моя вина, не считая того, что кажусь им ведьмой, не способной заменить им мать?
Я требую ложиться спать в уговоренное время. Заставляю есть белок и волокна. Отчитываю за недостаточную личную гигиену. Когда Шарлотта дерзила, я заперла ее в туалете, выкрутив там лампочку. Будешь сидеть тут до звона колоколов, сказала я, имея в виду церковный звон. Свойственная ей отвага куда-то подевалась, и Шарлотта начала кричать и умолять ее выпустить. Тут бродят призраки, вопила она, все стены в крови! Позже я увидела, что дверь открыли. Мне надо было пописать, невинно объяснила Эм.
Ты перегнула палку, заявил Пэдди. Шарлотте всего девять, она очень впечатлительная.
Чепуха, ответила я. Со мной такое проделывали в семь лет, и ничего страшного.
Я не стала говорить, что в детстве его жене удавалось избегать всех наказаний независимо от тяжести проступка она умела вовремя разреветься.
Шарлотта, как и я, крепкий орешек: ее не так-то легко сломать. Как и мне, ей нужно учиться себя контролировать. Как и мне, ей нужно быть сильной.
Детям требуется дисциплина, сказала я, даже во время траура. А еще забота! добавила я, когда Пэдди промолчал. Никто не станет винить тебя за двоих старших, но оставшиеся четверо худы как палки! Ты их не кормишь, не одеваешь надлежащим образом. У детей хотя бы есть сменное белье? Придется еще поискать. По дому бродит сквозняк, прихожая вся в пыли, в душе нет мыла. Ваши дети моются, сэр? Что их ждет в будущем? И есть ли вам до этого дело? Скоро они подрастут, а юным девушкам и молодому человеку необходимо быть образованными и знать манеры! Они же носятся как сумасшедшие, спят и ужинают не по часам, ничему не учатся так только, выхватывают кое-что из прочитанных книг. Из книг, которые выбрали сами, Пэдди! И какие моральные принципы они оттуда усвоят?
Не тебе подбирать им список литературы, только и ответил он.
Они тебя почти не видят! Разве это правильно в своей скорби по умершей избегать общения с живыми?
Не тебе подбирать им список литературы, повторил он.
Ты такой же ненормальный, как и они, сказала я и ушла в свою комнату.
Какое счастье, что я пробуду здесь всего две недели и одна уже позади, ведь когда четверо одновременно чистят зубы ввели новую практику, судя по результатам, можно просто оглохнуть. Они играют и вдруг уже бранятся с яростными воплями и царапанием. С каких пор детям свойственно визжать? Моя сестра, помню, везде ходила за мной хвостиком, пока я не отправилась работать в чайную лавку, чтобы преподать ей урок.
Дети сочиняют сотни историй об «отъезде» Элизы и ее сестры. Они улетели далеко-далеко, их съели медведи, они прячутся в подвале, были убиты грабителями, сбежали из дома, но скоро вернутся. Мария снова станет Маленькой мамой, Элиза возьмет на себя домашние дела, и все будет хорошо. Возможно, всей правды они не знают.
По сестрам они горюют только ночью. И я не бегу их успокаивать, зачем зря давать надежду, если я вскоре уеду? Пэдди практически не бывает дома, у него вечно какие-то «дела». Дети утешают друг друга, а потом младшие, Эм и Энн, ложатся спать в обнимку, а старшие, уперевшись лоб в лоб, что-то замышляют.
Сегодня я застала Шарлотту на кухне плачущей, с ножом для масла в руках. Она не стала скрывать слезы, а наоборот, бросилась меня обнимать: ох, тетя, тетушка! Пришлось вырываться из ее объятий.
Возьми салфетку, сказала я, а потом расчешем тебе волосы.
До моего приезда у них был один гребень на всех, да и то они редко им пользовались.
Мы не говорим о таких вещах, заявил Пэдди, когда я вновь пристала к нему с этим вопросом. И тебе не советую, если не хочешь неприятностей.
Угомониться они способны лишь за чтением. И за придумыванием историй, для которых подготавливаются красивые иллюстрации я их видела мельком, поскольку для людей вроде меня эти рисунки не предназначены. Мальчик естественным образом стал союзником старшей, так как он ближе всех по возрасту, и они пишут что-то вместе на обрывках бумаги, найденных в мусорной корзине отца. Эмили и Энн сочиняют сказки о других героях о всяких лордах и леди и хрустальных городах. В итоге у них получаются крошечные книжечки размером с почтовую марку, которые они неумело прячут. Вскоре гармонию опять нарушают крики.
Не понимаю, откуда взялись эти маленькие варвары, они все крушат и жаждут моей смерти! Они унаследовали от моего зятя все его пороки, включая излишнюю мечтательность, а от сестры не взяли ни одной хорошей черты! Она была такой тихой и послушной, а ее дети необузданные дикари!
Когда она умерла, ей не было и сорока, и за шесть лет она родила шестерых детей, прямо как племенная кобыла.
Ему надлежало отправить их в школу. Почему они до сих пор нигде не учатся?
Я стою перед дверью их отца в качестве преграды. Ежели ему требуется покой, не согласится ли он провести время у них дома? Шарлотта пытается меня оттолкнуть, чтобы показать ему какой-то цветок хотя он уже завял, поскольку она сорвала его слишком рано. Она предлагает заварить из него чай, чтобы вылечить папин круп. А если нет, можно просто им любоваться для поднятия настроения.
Настроение ему поднимет только тишина, говорю я.
Нет! кричит Шарлотта. Ему понравится мой цветок! Ты понюхай прямо как роза!
Если девочка не научится быть сдержанной, ей не вынести жизни, которую приготовил для нее отец: простой жизни без каких-либо целей и перспектив. Возможно, со временем ей придется работать, чтобы накопить денег на учебу младшим, чтобы им жилось лучше. Если повезет, младшие оценят ее жертву, и она не станет каждый год рожать по малышу, не захочет рано умирать.
За ужином Шарлотта показывает руки: мол, остались синяки после того, как я ее оттаскивала от папиной комнаты. Говорит, что я хотела вырвать конечность из ее умирающего тела.
Перестань, Лотта, просит Пэдди, сжимая ладонями виски́. У меня страшно болит голова.
Шарлотта вскакивает с воплями, останови ее! Сделай же что-нибудь!
Довольно! рявкает отец. Извинись и уйди в комнату. И чтобы никто не приносил еду, даже тетушка, которая любит тебя по-матерински!
Еще шесть дней. Мальчика я легко переманила на свою сторону. Просто сказала, ну ты и красавчик, когда он помыл голову. Как же он заулыбался! Теперь пора и приниматься за девочек. Начинаю со старшей, чтобы остальные последовали ее примеру.
Я: Шарлотта, будешь учиться шитью?
Ш:
Я: Невежливо молчать, когда к тебе обращаются!
Ш: Невежливо называть человека чужим именем.
Я: Разве тебя зовут не Шарлотта?
Ш: Я же сказала, меня зовут Шарлемань. По крайней мере, сегодня.
Я: У тебя есть только одно имя, данное родителями.
Ш: В разные дни в каждой игре у меня новое имя.
Я: Но ты ведь один человек с одним именем.
Ш: Захочу буду разными людьми.
Я: Дети твоего возраста не вправе чего-либо хотеть. Они лишь исполняют пожелания отца и матери. Имя твое не изменится, пока ты не возьмешь фамилию супруга.
Ш: Не нужен мне ни супруг, ни его фамилия.
Я: Чушь какая! Ты обязана взять его фамилию.
Ш: Ты же не взяла.
Я: У меня другая ситуация.
Ш: В каком смысле?
Я не стану объяснять, что пожертвовала собственной юностью ради юности моей сестры. Поэтому говорю: пора за шитье, детка. Будешь учиться!
Я показываю Шарлотте, как подшивать подол. Брат и сестры еще будут расти, говорю, тебе предстоит шить на них, когда я уеду.
Значит, ты с нами не останешься? спрашивает она, аккуратно подшивая край юбки.
Ты и сама прекрасно знаешь, что нет, отвечаю.
Ничего такого я не знаю, обижается она. И правда, в этой семье постоянно все замалчивают.
Я сообщаю ей, что возвращаюсь домой в понедельник, и думаю, то-то она обрадуется. Однако Шарлотта себе на уме: делает вид, будто полностью увлечена шитьем.