Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Поиски сначала привели в вотчину деда Марии Фёдоровны Фёдора «Немого» Михайловича Нагого, которая находилась в 12 километрах от современного города Кольчугино Владимирской области в деревне Тимошкино «Тихотина стана» ныне почти заброшенной. У Фёдора «Немого» было девять сыновей: Пётр, Семён, Фёдор, Афанасий, Андрей, Юрий, Иван, Григорий Большой Шандал и Григорий Меньшой3. Шестеро из них Пётр, Иван, Юрий, Андрей и два Григория прожили недолго, не оставив по себе значительных следов, а остальные братья «теснились» долями на крохотной земельной собственности, доставшейся от отца, и собственных скудных пожалованиях из казны.
Но нет, к семье будущей царицы этот «адрес» отношения не имел. По смерти Фёдора Михайловича в 155556 гг. «наследная» вотчина в деревне Тимошкино Тихотина стана Юрьевского уезда (на которую много лет по ошибке претендовал Троицко-Сергиевский монастырь4), а так же доля в подмосковном селе Наумово на реке Всходне, перешли во владение его старшего сына окольничего Семёна Фёдоровича5. Как и полагалось в те времена, в семье соблюдался наследственный майорат.
У всех остальных братьев в Подмосковье была небольшая земельная собственность, приобретенная разными путями. Один из младших сыновей Юрий Фёдорович вместе со старшими братьями Семёном и Афанасием имел несколько деревень в Подмосковье по речке Всходне, но умер рано, и уже к 1576 году его небогатые земли (7 пустошей) вошли в разряд «порожние», то есть выморочные6. Пётр Фёдорович, Андрей Фёдорович и Иван Фёдорович Нагие были некоторое время на царевой службе, но рано умерли, и документов об их имениях найти не удалось. Два брата Григория тоже, по всей видимости, рано умерли, не оставив по себе значительного следа.
Афанасий Фёдорович, сделавший самую головокружительную карьеру из всех братьев, в начале своей службы при дворе Ивана Грозного особыми земельными поощрениями удостоен не был и делил права собственности на подмосковное Наумово с Семёном Фёдоровичем. У «богатого» же опричного воеводы, а позже окольничего, входившего в «ближний царев двор», Фёдора Фёдоровича поблизости от Москвы ни вотчинных (отцовских) наделов, ни царских земельных пожалований также не было, кроме доставшегося в качестве приданого (около 1531 года) половины села Никольского-Фунькова (Фуникова) и пяти деревень в Городском стане Звенигородского уезда7. Там, скорее всего, и росла будущая царица. Село было большим, людным, с рыбным прудом, и поделено на две части по разным владельцам так что сельчане даже ходили в разные церкви: «княж Васильевы» (князя Василия Семёновича Фуникова) в церковь Николы Чудотворца, а «Федца Нагова» в теплую церковь Параскевы Пятницы.
Дочери, как ни странно, зачастую устраивались в жизни гораздо лучше братьев. Все Нагие-отцы обширных семейств неуклонно следовали уже давно заведенной стратегии выдавать дочерей за титулованных и состоятельных женихов и вполне в этом деле преуспевали: Екатерину Фёдоровну выдали за князя Ивана Александровича Стригина-Оболенского, Аграфену Семёновну (дочь Семёна Фёдоровича Нагого) за состоятельного Богдана Ивановича Шапкина, дочь Ивана Фёдоровича Нагого была за Никитой Ивановичем Шереметевым, Мария Фёдоровна (дочь Фёдора Фёдоровича Нагого) исполнила давнюю мечту всего рода и стала женой (незаконной, конечно) царя Ивана Васильевича Грозного. Следующее поколение дочерей тоже были поводом для гордости: Прасковья Ивановна (дочь Ивана Семёновича Нагого) вышла за князя Федора Ивановича Мстиславского, её родная сестра Анна Ивановна за князя Василия Яншеевича Сулешева, Евлампия Михайловна (дочь Михаила Фёдоровича Нагого) за князя Алексея Михайловича Львова. Праправнучки же Фёдора Немого породнились с царскими родами: Анастасия (Арина) Васильевна Нагая (дочь Василия (Кондратия) Ивановича Нагого) вышла за царевича Петра Алексеевича Сибирского, а её сестра Анна Васильевна за князя Петра Эльмурзича Черкасского.
Жизнь в селе Фунькове в боярской усадьбе Нагих шла своим чередом и там же для подросшей дочери8 подыскали жениха боярского сына, к которому Мария была не безразлична. Семейства уже готовились породниться, когда отец Марии Нагой в конце лета 1580 года получил неожиданный приказ явиться к Ивану Грозному. В семейную жизнь вмешалась большая политика.
Царь Иван Васильевич Грозный был правителем с чрезвычайно широким горизонтом притязаний. Он вполне серьезно считал себя одним из наивысших представителей всех царствующих династий Европы. Таким же особым статусом в его глазах обладали только династии Габсбургов и Тюдоров, с которыми Грозный стремился поддерживать отношения и заключать эксклюзивные союзы. Другой вопрос, что самого царя Ивана в Европе воспринимали как опасную экзотику, способную лишь удивлять и разочаровывать, так как жители России по определению «дики и злобны»9, а их правитель, соответственно, тиран. Грозный такое отношение к себе если и видел, то не принимал всерьез, надеясь рано или поздно «войти в европейскую семью» как сказали бы сегодня.
«Входить в семью» он собирался в самом буквальном смысле этого слова. Объектом притязаний российского царя стала английская «королева-девственница» Елизавета I Тюдор, «и хотя он (Иван Грозный) имел причины сомневаться в успехе, так как две его жены были ещё живы, а кроме того, королева отказывала в сватовстве многим королям и великим князьям, однако он не терял надежды, считая себя выше других государей по личным качествам, мудрости, богатству и величию»10. В 15691571гг. между странами курсировали взаимные посольства с торговыми, военными и, конечно, матримониальными заданиями. Собственно, династический брак, по его замыслу, объединил бы сухопутную мощь России и морское доминирование Англии, что сделало бы новое, объединенное одной короной «антитурецкое» государство европейской супердержавой на севере в противовес турецкой османской супердержаве на юге. Первым шагом к такому объединению в глазах Грозного послужил бы военно-политический союз с королевой, в котором предусматривались бы взаимные обязательства по защите друг друга от нападений третьих стран и предоставление убежища монархам, в случае угрозы их жизни. Королева Елизавета таким проектом не вдохновилась и зараз отвергла сватовство царя Ивана. Трудно сказать, на что мог рассчитывать в этом браке Грозный, если бы он вдруг состоялся. Царь явно тешил себя иллюзиями, так как второстепенная роль принца-консорта ему была бы не по вкусу. Грозный был чрезвычайно оскорблен отказом и даже грубо прервал отношения и переписку с королевой, но идея такого брака все же не потеряла для него своей привлекательности.
К началу 1580 года царь Иван, уже десять лет обдумывавший этот необычный политический шаг, окончательно решил жениться хотя бы на родственнице королевы и перебираться в Англию, а царство оставить на старшего сына царевича Ивана Ивановича, для которого даже «сколотил» вторую государственную казну взамен той, что собирался забрать с собой. Для этого на специально созванном 15 января 1580 года церковном соборе Грозный обвинил духовную власть во всех возможных грехах и предложил простую альтернативу: либо духовенство упраздняется как сословие вовсе, либо предоставляет полный инвентарный список всего накопленного движимого и недвижимого имущества. Духовенство заволновалось и стало совещаться, колеблясь между мятежом и капитуляцией. Дав достаточное время «на раздумия», 28 мая 1580 года Грозный публично казнил в назидание 7 «наиболее значительных и назойливых духовных особ»11. Предложенная царем альтернатива была продемонстрирована вполне доступно для понимания. Конечно, из двух зол выбирают меньшее, и церковники сдались: «Своими стараниями духовенство избежало уничтожения своего сословия, но не могло повлиять на непоколебимое требование царя отдать ему 300 тысяч марок стерлингов, которыми он, таким образом, овладел. Кроме того, он получил многие земли, города, деревни, угодья и доходы, пожалованиями которых усмирил недовольство своих бояр; многих из них царь возвысил, поэтому большинство его доверенных лиц, военачальников, слуг лучше исполняли все его намерения и планы Вот таким образом было приобретено основательное богатство для его сына без уменьшения его собственного, однако царь не оставлял своего намерения относительно Англии»12.