Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Может показаться странным, что царская семья испытывала трудности в погребальном инвентаре, но средневековые реалии были весьма циничны. Обычно каменный гроб готовился заранее, если приближение смерти не вызвало сомнений. Обыкновенно же «ростовая мера» снималась с только что умершего, и гроб вытесывался или доставлялся из специальных запасов, разумеется, вместе с крышкой. После доделывалась только надпись, если родственники покойного считали нужным удостоить ею.
Другая ситуация в случае внезапной смерти: иногда гроб приходилось воровать. «Источником» каменных гробов для экстренных случаев были моровые кладбища, которых в ту эпоху было немало, особенно в городских поселениях. Их «преимуществом» было то, что вымиравшие или переселённые семьи не могли следить за могилами, и, по прошествие нескольких десятков лет, такие захоронения нещадно опустошались. Но гробокопатели зачастую неаккуратно вскрывали «примазанные» известковым раствором крышки, и те часто ломались. Судя по сказанию, в тот раз тоже не повезло, и крышка от подходящего гроба лопнула. Ещё время было потрачено на поиски и раскопки других могил, из которых и доставили две недостающие плиты. Обе оказались непригодны. Маленькая крышка исчезла, а большая хранилась в Угличе до середины XIX века, когда, наконец, была обследована. Разоренная могила принадлежала рыбинскому торговцу, умершему в 1521 году, во время страшной эпидемии оспы 152122 гг., свирепствовавшей на гигантской территории от Пскова до Москвы. Кладбища эти было настолько обширны, что «снабжали» гробами Углич и его окрестности до конца 1600 годов. Проблема с ломающимися крышками тоже решалась нестандартно, если у заказчика не было денег или времени: сломанную плиту укладывали на дно могилы, на неё клали труп, а сам гроб подтёсанный у краев, чтобы не раздавить локти умершего надевали сверху вверх ногами.
Конечно, поставить гроб царевича вверх ногами из-за разбитой надгробной плиты никто не осмелился бы, но к доставке «домовины» с морового кладбища современники относились спокойно и без брезгливости средневековый человек в повседневности был исключительно прагматичен.
Каменный гроб, использованный вторично, с морового (оспенного) кладбища Углича 1521 года. Памятная надпись сделана на дне гроба. Музей «Веры и Труда», с. Учма, Мышкинский район, Ярославская область. Фото автора.
Церемониал царских похорон XVI века достаточно сложен: учитывалось не только семейное положение и возраст, но и взаимоотношения внутри правящей семьи. Похоронный обряд мог подчеркивать величие и достоинство покойника, а подчас мог демонстрировать даже пренебрежение и оскорбительное отношение к умершему.
Был ли похоронен царевич Дмитрий «по царскому чину»? Определенно нет. Вспомним похороны его старшего брата царевича Ивана Ивановича, так же умершего не в Москве, а в Александровской слободе. Тело покойного, после совершения необходимых обрядов, было в деревянном гробе-колоде отправлено со специальным похоронным поездом (кортежем) в Москву, в царскую усыпальницу Архангельский собор. Иван Грозный шёл вместе с похоронной процессией до Москвы пешком, сопровождая сына. Умершего же царевича Дмитрия даже не готовят к перевозке в Москву напротив, старший брат царь Федор, страшно переживавший его смерть, поехал сам на похороны в Углич. Добравшись до Сергиева Посада, царский поезд срочно повернул вспять пришли известия о начале большого посадского бунта в Белом городе. Годунов уговорил Фёдора вернуться, так как ехать прямиком в гнездо антиправительственного заговора было очень неразумно. Царь много плакал, но согласился. Похороны прошли без родни по отцу, что еще раз подчеркивало двусмысленность положения царевича Дмитрия. Как удельный князь он был удостоен только захоронения в усыпальнице углических князей Спасо-Преображенском соборе.
Углический летописец, велеречиво описывавший въезд в город царицыного поезда и встречу угличанами своего удельного князя в мае 1584 года, исключительно скупо отозвался о похоронном обряде «по царскому чину» в мае 1591 года не случайно похороны были очень скромными, если не сказать тайными. Пискарёвский летописец даже утверждает, что по приказу царя Фёдора Ивановича его брат был погребён в грязной, запачканной кровью одежде, в которой и умер88. Это само по себе абсолютный нонсенс, невозможный в обряде похорон члена царской семьи. Царские погребальные шествия, поражавшие иностранцев своим богатством и размахом, были действительно гигантскими театрализованными действами: сотни плакальщиков, вынос тела на санях, прощание в церкви, целование икон и т. д. эпохальные и многолюдные исторические события.
Обратимся снова к погребению среднего брата царевича царя Фёдора Ивановича в 1598 году, чтобы выяснить, какова была организация обряда «по царскому чину». Царь умер в девятом часу ночи 6 января, оповещать население стали 7 января, как только чуть рассвело: «и егда убо светающе дню, изыде слух царьского преставления по всему царьствующему граду, бысть же непрестанный вопль и стенания велие и воздыхание в людех89». Похоронный обряд был гигантским коллективным, почти театральным, актом лояльности и личной преданности покойному государю «всюду воплеве и рыдания, всюду персем биение и сетование неумолчно, и ни един дом обретеся, идеже не бе плачющих90». Затем следовало официальное объявление о смерти государя в соборах и церквях средневековых СМИ «Тогда же убо святейший патриарх повеле благовестити Пречистые Богородицы соборные церкви всенароднаго ради собрания, яко да известно будет всем царьское успение»91. В результате Москву наводнили толпы людей, «вси со тщанием вскоре снидошася во граде, иереи и дьякони, и иноки и инокини, мужа и жены, даже и до сущих младенец, с воплемь многим плачющеся неутешно»92. Народ шел проводить своего правителя в последний путь, хотя над Фёдором Ивановичем при жизни потешались и мало уважали.
«Во дворце в это время «царьское тело, опрятовше, вложиша во гроб» в домашних покоях покойника подготовили к торжественному выносу, который осуществляло высшее духовенство: «И егда же приспе время, тогда святейший патриарх и весь освященный собор, приемше честные и животворящие кресты, идоша по тело благочестиваго царя и, взем честныя мощи, понесоша от царьских его полат со псалми и песнми и кандилы благовонными93». На Соборной площади к процессии присоединялись миряне: «Боляре же и весь царьский синклит и всенародное множество, ови убо предидуще, ови же последствующе, друг друга утесняюще» Наступал момент «плача великого»: «и вси велегласно кричаще и слезами землю поливающе: «О великий государь нашь царь и великий князь Федор Иванович всеа Русии, похвала и красота руская! Камо отходиши, солнце светозарное, нас же, раб своих, сирых оставляеши? И свой царьский скифетр и превеликий престол самодержавного твоего царьствия по себе кому вручаеши?» И ина многа глаголюще, плачющеся неутешно94».
Царь Фёдор Иванович (11.05.155707.01.1598). Реконструкция М. Герасимова95
Так как похороны Фёдора Ивановича были задержаны из-за болезни царицы Ирины Фёдоровны, то службы-«псаломское песнословие» над телом совершались до воскресенья 8 января без перерыва денно и нощно. В воскресенье обряд был продолжен с прерванного суточной паузой «плача великого»: «Назаутрия жь, в день неделный, абие приходит патриарх и весь освященный собор в церковь архистратиха Михаила. По сем же и благочестивую царицу тамо приносят, занеже от великого скорбнаго сетования и непрестанного плача и самой быти ей исполусмертной. Таже боляре и всенародное множество на погребение благочестиваго царя собираются и глаголы жалостныя испущают и паки воплемъ многим воздух исполняют и слезы яко реки изливают96».