Светлана Трошина - «Не живи»: как переписать сценарий жизни за 5 шагов. Реальная история стр 4.

Мое детское решение было таким: «Если все станет слишком плохо  я убью себя». Да, такое вот размытое. Кажется, я сама не знала, что спрятано под этим «все слишком плохо», хотя иногда мне удавалось разглядеть ориентиры: если останусь без работы (так и не найду себя), если останусь без отношений (никто так и не полюбит меня или я потеряю того, кто любит меня). А в детстве речь, вероятно, шла о каких-то эмоциях, которые я не смогу выдержать, или о ситуации, если один родитель убьет другого

Забегая вперед, скажу, что сейчас я не хочу убивать себя, даже если «все станет слишком плохо». Я знаю, что смогу выдержать трудный период жизни. Придумаю что-нибудь, найду ресурсы в себе и смогу обратиться за помощью к другим людям. Я знаю, что я не одна и что моя жизнь  главная ценность. Дальше хочу подробнее рассказать о том, как пришла к этому осознанию, но сначала о том, как формировалась моя версия сценария «Не живи».

Глава 2. Как у меня формировался сценарий «Не живи»

Родители программируют детей, передавая им все, чему научились или чему, как им кажется, они научились. Если они Неудачники, то передают программу Неудачника; если Победители  программу Победителя.

Э. Берн, «Игры, в которые играют люди. Люди, которые играют в игры»

У меня нет единого ответа на вопрос: «Как сформировался мой сценарий?». Однако есть много предположений и рассуждений на этот счет, ими и хочу поделиться.

Отец

Я знала две версии отца. В одной он был спокоен, молчалив (на мой взгляд, чрезмерно, на грани с постоянным самоподавлением). В другой версии под действием алкоголя отец был буйным. Полагаю, наружу выходило все, что в обычной жизни подавлялось.

Одна версия отца учила меня играть на гитаре, делала со мной уроки и передавала «гостинцы от зайчика» (дети 90-х точно поймут, о чем речь). Другая версия отца не давала мне спать, на время пьянок забывала обо мне и внушала чувства вины, стыда и страха. Не прямо, открытой агрессии в мой адрес не было (или я не помню), но я видела агрессию в адрес матери и сестер, а также направленную вовне в виде битья посуды, крушения мебели и подобного.

А вот прямое психологическое насилие в мой адрес было. Вы когда-нибудь видели агрессивного пьяного человека со «стеклянными» глазами? А теперь представьте, что вы оказались заперты с ним в одной комнате. И пусть его агрессия направлена не на вас, но вы часами слушаете его вопли, бессвязную странную речь, наблюдаете за его «выступлениями» и не можете уйти. А еще не можете спать, потому что, во-первых, страшно засыпать в клетке с монстром, во-вторых, даже если ты уснешь, в любой момент проснешься от очередного вопля или грохота.

Мы с сестрами называли это «веселенькие ночки» и, предсказывая новый запой отца (а это как минимум было ожидаемо на любой крупный праздник вроде Нового года), шутили: «Кажется, сегодня нас ждет веселенькая ночка». И смеялись. Такой вот «юмор висельника»  так Э. Берн назвал высмеивание человеком самого себя и своего положения в трагичной ситуации. В книге «Игры, в которые играют люди. Люди, которые играют в игры» Э. Берн пишет, что лондонские воры в XVIII веке развлекали толпу прибаутками в то время, как палач выбивал табуретку из-под их ног. Отсюда и название феномена.

Вот и мы с сестрами развлекали друг друга, а точнее, пытались хотя бы так дистанцироваться от происходящего, уменьшить свой страх через обесценивание ситуации и уход в юмор. Тогда я не знала про юмор висельника  мы просто делали то, что подсказывала психика. А что еще оставалось? Смех  отличное защитное средство. Сейчас я вижу весь ужас и абсурд этой ситуации, но тогда и там мы просто смеялась: «Ха-ха, нас снова ждет веселенькая ночка». Радует одно: наконец-то сейчас я могу вспоминать это спокойно, без страха, злости, обиды или негодования. Да, это когда-то было, но осталось в прошлом.

Однако, уже повзрослев и съехав от родителей, я долго не могла понять: допустим, мы с сестрами шутили про «ночки», а у матери откуда такой восторг от происходящего (она поддерживала наш юмор)? В итоге поняла: она просто отыгрывала свой сценарий. Ей были нужны эти «ночки» для того, чтобы потом можно было сказать: «Он надо мной издевается», «У меня уже крыша от него едет», «Посмотри, сколько синяков он мне наставил». Таков путь Жертвы, таков ее способ получить внимание и заботу. Досадно, что в голове моей матери смешались понятия жалости и любви, что все так сложилось и что мама выбрала этот путь. Но это ее выбор. И когда я поняла, что она живет в сценарии, мне стало легче.

Не думайте, что, съехав от родителей, вы освободитесь от прошлого и тех чувств, которые с ним связаны. Я очень долго не понимала, почему мать поддерживала такую жизнь, не хотела позаботиться о себе и детях. Я злилась, обижалась, хотела мстить. Кстати, возможно, кто-то подумает, что эта книга  акт мести. Отнюдь нет. Я уже не испытываю тех чувств, перестала плакать по прошлому и бояться его. А описываю некоторые факты из своей биографии исключительно для лучшего объяснения механизмов формирования сценария «Не живи».

Мне кажется, что у многих людей есть подобный опыт и, возможно, они не понимают, что с ними происходит, откуда взялись те сложности, которые приходится преодолевать. Почему преследует чувство собственной никчемности и желание умереть. Возможно, прочитав эту книгу, человек с подобным детским опытом начнет лучше понимать себя и придет к ценным инсайтам. Цель книги  рассказать о сценарии «Не живи» и способах его трансформации. Об этом и продолжу говорить.

С точки зрения психологии, «веселенькие ночки» отца  это депривация сна. Форма физического и психологического насилия, пытка, которую, к примеру, использовали фашисты в концлагерях. Депривация сна разрушает личность и психику.

Конечно, чтобы добиться серьезного урона, нужно совсем не давать спать несколько суток подряд. Такого я не припомню, обычно хотя бы 12 часа за ночь удавалось вырвать на сон. Но и разовые «акции» дают мощный эффект. Согласно исследованию команды корейских неврологов (https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC3391620/), нехватка сна приводит к повышению гормонов стресса, ухудшению внимания и памяти, раздражительности и нервозности.

Я помню, как меняется состояние после «веселеньких ночек». Ты начинаешь терять контакт с реальностью и с собой. Словно оказываешься в каком-то пограничном состоянии  и не спишь, и не бодрствуешь. А тебе еще после такой ночи как-то в школу надо идти, учиться

К слову, «веселенькими» были не только ночки, но и дни, вечера. Иногда запой отца продолжался 12 недели.

Кроме пыток отсутствием сна я познакомилась с травмой свидетеля  ситуация, в которой твоему физическому здоровью и жизни ничего не угрожает, но ты становишься свидетелем насилия. Для детской неокрепшей психики это особенно опасно. И вдвойне опасно тем, что я наблюдала за психологическими и физическими конфликтами отца и матери.

Ребенок бессознательно отождествляет себя с обоими родителями, поэтому для него любой их конфликт превращается в сильнейший внутренний конфликт. С этим очень сложно жить. Когда ребенок становится свидетелем насилия, его личность раскалывается: чем больше таких ситуаций, тем сильнее внутренняя раздробленность и тем хуже отношение ребенка к себе. Бессознательно он до последнего будет защищать маму и папу, все равно любить обоих. А знаете, кого он будет ненавидеть все сильнее? Себя. Защитные механизмы психики запрещают ребенку ненавидеть родителей, поэтому он перенаправляет злость на себя.