Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Не надо, еле выговорила Маша непослушными сухими губами.
Что не надо? Вытирать?
Лечить
Таааак. Это еще что за разговоры? Ну, ладно. Ты сейчас поспи, а потом мы решим лечить тебя или нет.
Она сделала Машке укол от которого стало легко и спокойно, как в детстве. Мысли куда то улетучились, в голове играла тихая музыка. Или не в голове? Маша уснула.
Через два дня она рассказала Вере Петровне своему лечащему врачу, той женщине с каштановыми волосами про себя, своих родителей, про лифчик и про «Муму».
Вера Петровна внимательно слушала. Хмурилась. Глаза ее то наполнялись слезами, то выражали решительность и даже злость. Когда Маша замолчала, женщина покачала головой и глядя девочке прямо в глаза, спросила:
А тебе не приходило в голову, что ты появилась на свет не просто так? А для какой то цели?
Для какой? удивленно спросила Маша.
Ну, например помогать и защищать своих родителей и таких, как они. Кто будет вникать в язык жестов или пытаться как то понять их? А ты будешь их ушами и голосом. Понимаешь?
Маша неуверенно кивнула.
Но для этого тебе самой надо стать сильной и не давать себя в обиду. А лифчик мы тебе купим, как только сможешь ходить, так сразу и отправимся по магазинам. Знаешь, мне Бог не дал деток, а мне бы так хотелось иметь дочь, похожую на тебя. Поэтому, разреши мне побыть немного мамой.
Вера Петровна погладила Машу по голове и вышла из палаты, украдкой вытирая слезы.
Маша долго думала об этом разговоре. О своих родителях, а точнее о маме. Она сейчас совсем по другому взглянула на нее со стороны. А ведь мама когда то тоже была девушкой и, ей скорее всего, было гораздо труднее чем ей Маше жить в этом несправедливом мире. Но она предпочла жить.
Маше стало ужасно стыдно за себя, за свою слабость, за свое молчание. Теперь она точно знала для чего родилась.
В школу Маша вернулась к середине четвертой четверти. Она еще хромала, но ходила без костылей.
Муму вернулась! первое что она услышала, войдя в класс. Вовка Гудков вытирал доску и ехидно улыбался, прищурив свои рыбьи глаза.
Маша молча подошла к нему и ударила со всего маха кулаком по носу. Гудков отшатнулся, заскулил по щенячьи, схватившись обеими руками за лицо. На голубую рубашку тонкой струйкой текла алая кровь.
Девочка обвела взглядом притихший класс и громко спросила:
Кто следующий?
Мурка
Мурка проснулась от резкого неприятного запаха. Хозяин пил странную жидкость, от запаха которой Мурке стало не по себе. Сначала ей захотелось спрятаться в платяной шкаф и вдыхать застарелый запах пыли, исходящий от длинного черного драпового пальто. Потом не понятно почему, возникло желание поорать и потопотеть задними лапами по выцветшему ковролину.
Мурка бесшумно спрыгнула с кресла и подошла к дивану, на котором сидел хозяин. Потерлась о его ноги в домашних тапочках в крупную клетку. В ответ хозяин погладил Мурку по ее маленькой, почти как у котенка теплой голове. От руки исходил неприятный запах и, Мурка недовольно задергала хвостом. Ловко увернулась от руки и упав на ковролин, стала кататься на спине. При этом она громко утробно мурчала.
В ее узкой, почти бесшерстной груди зарождался неведанный ей до этого времени вопль. Он метался по грудной клетке, пытаясь вырваться наружу. Сильно давил на сердце, заставляя его ныть. Потом бился в диафрагму, мешая дышать, пока она не вытерпела и не заорала: «Маааааааууу».
Испугавшись саму себя Мурка волчком закружилась на месте и исчезла в темноте шкафа. Привычные с детства запахи хозяйской одежды ее успокоили. Проспав в шкафу до позднего вечера, Мурка проголодалась и тихонечко выбралась наружу.
Белая керамическая миска с разноцветными рыбками была пуста. Кошка ткнулась мордочкой в стоящую рядом поилку, намочив усы, громко фыркнула, и направилась в комнату хозяина. Он лежал на диване, свесив одну руку почти до пола. Рядом лежал последний шестнадцатый том «Саги о Форсайтах».