Всего за 399 руб. Купить полную версию
Действие. Хитрость. Интриги. Вот что даст Повелителю теней его единственный шанс освободиться от Черного Дворца.
Ты же мне скажешь, если увидишь, как он идет?
Раум поднял на меня свои морозные глаза, уголок его рта изогнулся в мягкой ухмылке.
Мал, я тебе скажу.
Он успокаивающе мне улыбнулся, а потом вернулся на свое место, чтобы нести дозор. Я пошла прочь, стыдясь того, что поддалась отчаянию, которое не могла заглушить. Сделав последний шаг, я врезалась в широкую грудь.
Гуннар. Этот Крив был моложе на несколько лет, но возвышался надо мной, совсем как его отец.
Сын моего брата изменился с того момента, как Кейза схватили. Он за свою короткую жизнь перенес много страданий, но, родившись в неволе в Северном королевстве, Гуннар Штром питал особенную неприязнь к цепям и манипуляциям.
Из всех Кривов Гуннар, казалось, больше всех остальных старался найти способ отыскать Повелителя теней. Он почти не отдыхал. Вместе с Никласом прочитал каждый клочок пергамента. Тренировался до полуночи и практиковал свой растущий месмер на всяком, кто соглашался на время расстаться со своей свободной волей.
Зная, что всего в шестнадцать лет он сражался вместе с Кривами и своим северным народом, чтобы обрести свободу, я стала воспринимать Гуннара как якорь постоянства в моем шторме.
Мал, ты дрожишь, прошептал он.
Гуннар, сказала я. Его имя ощущалось таким тяжелым на языке. Точно так же тяжело мне было делать вдох, моргать, да просто, мать его, двигаться словно к лодыжкам и запястьям были привязаны камни. Как мне с этим справиться? Каждый день все хуже, я будто тону. В ночь маскарада я говорила такие громкие слова, а теперь как я проведу нас через это?
В этом и дело, Мал. Ты здесь не одна.
Ты должен нас возглавить. Ты знаешь, как себя вести по-королевски.
Едва ли.
Твою мать ведь вырастили как принцессу, так?
Он кивнул, сдавленно улыбнувшись.
Да, это так.
А я не королева, и мне бы пригодился тот, кому я всем сердцем доверяю. Ты будешь рядом со мной, поможешь мне? Ты видел, как народ восстает против превосходящего числом противника, ты сражался с ними бок о бок. Мне стыдно в этом признаваться, но я стала слабой. Мысли о нем меня поглощают настолько, что я уже не могу здраво мыслить. Какое уж там строить планы и захватывать королевство.
Гуннар выслушал все это, даже не поморщившись.
Я прижала ладонь к сердцу, где разлилась новая, жгучая боль, и закрыла глаза, когда он положил свои руки мне на плечи.
Я и так с тобой, сказал он. Мы ведь, в конце концов, семья, Королева.
Я фыркнула.
Ты должен говорить, Принц. Я уверена, что у тебя с твоими связями влияния будет побольше, чем у воровки, которой, увы, подошло стеклянное кольцо.
Гуннар удивил меня, притянув к своей груди для объятия. Мое лицо сморщилось от боли, которую я отказывалась отпускать, и я обняла его в ответ.
Его голова повисла рядом с моей.
Что мне в тебе больше всего нравится, так это что ты королева воров. Но если тебе понадобится совет, то я рядом. Я поделюсь с тобой всем, что знаю, помогу составить план, основываясь на том, чему научился на севере, он сжал мои плечи крепче и понизил голос до шепота. Он не позволил бы тебе сдаться, ты же это знаешь. И если тебе понадобится, чтобы я распрямлял твою спину в его отсутствие, я это сделаю.
Я кивнула и отстранилась, вытирая глаза.
Хорошо? спросил Гуннар.
Хорошо.
И вы с этим разобрались как раз вовремя, прокричал Раум через плечо. Я и не сознавала, что он все слышал. Он подмигнул, серебро его глаз отразило солнечный свет. Наш друг возвращается.
Сердце в моей груди перевернулось вверх тормашками.
Я больше не могла ждать, поэтому метнулась на улицу. На бегу я отодвигала выцветшие туники и сохнущие штаны, что свисали с веревок, натянутых между коттеджами и многоэтажными домами. На повороте дороги я запнулась о торчащий булыжник, и меня поймала пара сильных рук.
Я крепко стиснула кулаками его тунику, прежде чем моего носа коснулся сладкий аромат гикори от его цигарок.
Хоб. Что случилось? Ты его видел?
Джакоби Хоб фыркнул и стряхнул мои руки со своего тела.
Я все утро ходил с этой тележкой. Можно хоть минутку передохнуть, прежде чем ты начнешь меня лапать?
Хоб! мой голос почти перешел на визг. Что случилось?
Этому ублюдку хватило наглости помедлить и зажечь одну из своих цигарок. За недели, прошедшие с маскарада, Хоб стал меньше похож на жулика и больше на воина. Он заплел волосы по сторонам головы в косички с серебряными бусинами и вытатуировал руны на руках и лбу.
Легкий намек на то, что он шел на войну за королеву, у которой не было короны. Наверняка не знаю, хотел ли он, чтобы я это заметила.
Пекло, этот человек меня бесил, но я могла себе признаться в том, что любила Хоба так же, как любила Кривов. Ну любила, пока он не решил вернуться и стать треклятым занудным ублюдком.
Хоб помедлил, бросив в мою сторону взгляд своих штормовых глаз, пока делал длинную затяжку. Кулаки сжались сами собой. Инге, его любовница, будет его любить и одноглазого. Я не сомневалась. Она уже носила под сердцем его малыша. Не нужны ему оба глаза, чтобы быть отцом и любовником.
Когда Хоб взглянул на мое лицо, он рассмеялся.
Пекло, Малин. Похоже, ты готова мне горло перерезать.
Я просто примеряюсь, куда лучше бить.
На мое плечо опустилась нежная рука. Вздрогнув, я развернулась. Хаген подмигнул мне и заставил сделать шаг назад. То ли чтобы не дать мне спустить шкуру с этого человека, то ли чтобы можно было говорить свободнее точно не сказать.
Она это не всерьез, сказал Хаген.
Его здоровье окрепло, так что лицо моего брата выглядело уже не таким осунувшимся, а его рыжая борода была блестящей, а не тусклой и блеклой, какой стала, пока он был пленником Маск ав Аска. Он почти стал собой прежним. Однако в глазах его еще оставалась угрюмая боль.
Я не сомневалась, что он тосковал по своей возлюбленной и дочери, которые оставались за океаном Судьбы, не зная о том, что он свободен. Об этом Хаген попросил меня и Гуннара.
Я могла понять, почему он хотел держать их в неведении. Гуннар ясно дал понять, что, если его мать прознает о свободе Хагена, она тут же поспешит к нему. Только так Хаген мог уберечь хотя бы двоих из своих самых дорогих людей.
Гуннар был не согласен, но пока что он выполнял просьбу отца.
Хоб улыбнулся моему брату.
Я уверен, что Малин всерьез произносит каждую угрозу меня убить. Но думаю, что я в безопасности, раз уж ей нужен мой отчет.
Я стиснула челюсти, когда Хаген и Хоб зашагали вверх по холму к пивной. Они болтали обо всякой ерунде, и я уже начинала думать, что сама судьба приставила ко мне этих двух идиотов, чтоб они мучили меня каждый день моей жалкой жизни.
Я выжидаю, чтобы доложиться сразу всем, Мал, сказал Хоб, когда мы добрались до свиных загонов и деревьев позади заведения Дрика. Я затылком чувствую твой яд, но повторяться терпеть не могу.
Раум все еще стоял на посту, а Гуннар и Линкс позади него.
Ну все, ты дошел, нас уже достаточно много, сказала я. Так давай свой чертов отчет.
В уголке рта Хоба заплясала улыбка.
Как и планировалось, я его видел. Хотя Лука ужасно опоздал. Наверное, это не важно, ведь самое главное: он подошел ко мне сам, не ведомый принцем. Я позвонил в колокольчик Инге и он подошел. Будто даже узнал меня.
Грудь сдавило.
И?
И он купил кое-что с моей тележки. Деревянную розу.
Чтобы не расплакаться от облегчения, от надежды, от чего-то, отличного от густого ужаса, в котором жила неделями, я стиснула зубы так сильно, что из десен чуть кровь не пошла.
Он сам ее выбрал? спросил Хаген.
Сам, Хоб прикусил кончик цигарки и ухмыльнулся.
Ты сыграл свою роль? Сказал, что должен был? Гуннар, прищурившись, вертел пальцами одну из своих стрел.