Всего за 399 руб. Купить полную версию
Странно, чтобы такой аристократ, как Йенс, обращался по имени к слуге, альверу или нет, но с ночи Маск ав Аска я не мог припомнить хоть раз, чтобы Йенс Штром называл меня по-другому.
Вот ты где, рядом со мной возник Лука. Я планировал показать тебе эту тележку, а ты ее уже и сам нашел.
Да. Я уж почти собрался закрываться, потому что ожидал, что дела пойдут побойчее несколько пораньше, чуть едко сказал торговец.
Лука усмехнулся.
Ну тогда я рад, что вы проявили терпение, герр Хоб. О, лорд Штром Лука умолк, широко раскрыв глаза, словно появление Йенса Штрома повергло его в шок. Странно. Они достаточно часто общались на заседаниях совета в Черном Дворце.
Йенс Штром занимал высокий пост, но такой, о котором люди не знали. Он был Мастером Церемоний на Маск ав Аска.
Я знал это только потому, что ну я не знал почему, но знал.
Что привело вас на торговую площадь? спросил Лука.
Дела, ответил Йенс. Отчасти, может, любопытство. Я как раз говорил Хобу, что эти вот изделия меня заинтриговали.
Йенс поднял два парных ожерелья, на каждом деревянная подвеска. Одна изображала грубо вырезанную птицу. Может, во́рона. Вторая потрепанный розовый бутон. Края одних лепестков были обколоты, других гладкие. Едва ли работа мастера, и как-то в голове не укладывалось, почему Йенс нашел эти подвески интересными, но при этом я тоже не мог отвести взгляд.
О да. Они уникальны, Хоб прочистил горло. Его слова звучали слишком монотонно. Почти как заученные, и я ему не поверил. Каждый существует в единственном экземпляре. Ручная работа. Ворон богов и горная роза.
Йенс выпустил из рук подвеску-розу и присмотрелся к ворону.
Мой взгляд проследил за розой. Ее вид всколыхнул горячую вспышку страсти глубоко в моей груди. Пекло. Я никогда ничего сильнее не хотел. Просто прикоснуться к ней, рассмотреть ее.
Кажется, тебе понравилась роза, Кейз, сказал Йенс.
Да, поддакнул Лука, улыбаясь. Вид у тебя теперь не такой унылый.
Я моргнул, прогоняя ступор, и шагнул прочь от проклятой розы. Что за уродливая, скверно вырезанная штуковина?
Я сцепил руки за спиной и задрал подбородок.
Нет, милорды. Я лишь присматривался к необычному качеству.
Я пронзил торговца мрачным взглядом, как будто в моем удушающем желании завладеть розой был повинен лишь он один.
Клянусь преисподней, мои руки дрожали так сильно я боролся с желанием протянуть их к проклятой подвеске. Это же ничто, лишь деревяшка, вырезанная каким-то неумельцем и привязанная к грубому шнурку, который, казалось, нашли где-то в куче мусора.
Я заскрипел зубами.
Нам следует продолжить путь.
Точно. Может, мы еще потом вернемся, Хоб, сказал Лука, когда мы двинулись прочь.
Было бы мудро с моей стороны шагать дальше. Это ничто, лишь ужасная попытка что-то вырезать из дерева. Не мое дело
Сколько за нее? мой голос вырвался острым, как зазубренное стекло.
Хоб вздрогнул и оглянулся через плечо. Я ожидал ступора, страха, ненависти, но он пекло улыбнулся.
За горную розу? Хоб прищелкнул языком. Две медных монетки.
Две? За это?
Он приподнял плечо и со вздохом уронил его.
Не хотите, так не берите.
Я хотел. Да будь все проклято, я ужасно хотел эту жалкую вещицу, и это не имело ни малейшего смысла. Несмотря на все доводы рассудка, я сунул руку в висящий на поясе кошель и, вынув два медных пенге, бросил их на прилавок.
Йенс широко улыбнулся.
Пожалуй, я возьму вторую подвеску. Во́рона. Сын моего смотрителя очень их любит.
Быстрый кивок и сделка совершена.
Мой желудок завязался тугими узлами. Я крепко сжал в руке подвеску-розу, а на лбу выступил пот. Уже не в первый раз мой мир начал вращаться. Большинство приступов начиналось, когда мной овладевало странное ощущение, вроде притяжения к уродливой деревянной розе, или когда я просыпался по утрам, после того как воровка с волосами цвета заката захватывала мои сны.
Здесь, на торговой площади, окруженный аристократами, я не хотел игнорировать свою странную реакцию на розу.
Хоб подобрал с прилавка медяки и постучал ими себе по лбу.
Приятно иметь с вами дело, милорд, он немного прогнулся в талии в сторону Йенса, затем взглянул на меня. И с вами, Повелитель теней.
Раскаленным шипом эти слова вонзились в самый центр моей груди. Челюсти сжались, так что каждое новое слово получалось все мрачнее и тише.
Это не мой титул, дурак.
Искренне прошу прощения. Я вас, наверное, с кем-то перепутал.
Лука сжал мое плечо.
Нам нужно идти. Боюсь, меня уже слишком долго нет во дворце, а у Кейза впереди долгая ночь.
Проклятье. Нидхуг. Чертова подвеска-роза отвлекла меня, а ведь я ждал, пока фейри бросит игру. До заката все еще оставалось несколько ударов часов, но я буду ждать.
Я уцепился за эту мысль, как вдруг до меня дошло, что я не говорил Луке о своих планах. Откуда он узнал, что я позже вечером вернусь сюда? Я хотел его расспросить, но вся моя концентрация требовалась для того, чтобы держать голову ровно.
Приятного утра, лорд Штром. Хоб, до встречи, Лука склонил голову и отошел от тележки.
Я блуждал в тумане, так что, наверное, мне померещился взгляд, которым обменялись эти двое. Взгляд такого рода, каким люди обмениваются, когда обоим известно что-то, о чем они не хотят дать знать другим.
Ты его знаешь? спросил я Луку. Кожу покалывало. Было что-то странное во всей этой сцене на площади.
Так, немного. Мы несколько раз говорили о драгоценных камнях и украшениях.
У меня не было причин ему не верить, но часть меня не верила. Роза, торговец, имя «Повелитель теней» все это билось о мой череп, словно зверь, пытающийся вырваться на волю. Казалось, каждый день приносил что-то новое, что запускало эту внутреннюю бурю. Большой палец поглаживал грубую поверхность подвески-розы. Одно лишь прикосновение будто бы дергало за ниточку последних остатков моего контроля.
Я бросил взгляд на Луку. Он смотрел в сторону так, как будто не хотел встречаться со мной глазами.
Мои кулаки не раз сжались и разжались, и я задвинул куда подальше мысль о том, что Лука Грим может мне лгать.
Пока что.
Я не мог продолжать жить вот так: каждое вспоминание было нелогично, каждый день я презирал тех людей, кому должен был служить до конца.
Я разваливался; ненависть внутри становилась все сильнее, ударяла в голову, была уже почти опасной.
И я, черт побери, был не в силах это остановить.
Глава 7. Воровка памяти
От того, что ты отгрызешь себе палец, раньше он не придет, засмеялся Раум, складывая руки на груди. Я же уже сказал: мы его видели. Он с Лукой, все такой же веселый и жизнерадостный.
Я опустила глаза на ноготь большого пальца, что зажала зубами. И верно, я откусила почти половину ногтя, и дело вот-вот дойдет до крови.
Уже сильно за полдень, сказала я, заслоняя рукой глаза, когда взглянула на небо. Вечерние тени уже накрывали несколько тележек и домиков у подножия гор.
Он сказал, что к этому времени вернется, сказала я, меряя шагами заднее крыльцо пивной Дрика.
Верь в него, лапочка, Раум изучал свои ногти, как будто ему было скучно. Ты сейчас испытываешь то, что мы зовем волнением действия. Наступает тогда, когда план наконец-то запускается. Это пройдет, и ты вскоре поймешь, что все страхи и отгрызенные пальцы были ни к чему.
Я обняла себя за живот, едва ли испытывая такую же уверенность, как Раум.
Это был не просто первый шаг. Где-то глубоко внутри я знала: настал поворотный момент. Я вот-вот узнаю, есть ли у меня шанс снова увидеть его лицо, услышать осторожный смех, снова ощутить его прикосновение или же это все окончательно ускользнуло у меня из рук.
Мое лицо вновь сморщилось в тугую гримасу, глаза обжигали слезы. Проклятье. Мне нельзя было разваливаться. Нельзя терять голову. Слишком многое стояло на кону, а слезы мне Кейза Эрикссона не вернут.