- Чего ты орешь, дорогая? Пойми, я сдуру обещал Гарику пистолет, если он будет хорошо заниматься. Ты же сама говорила, что класс он закончил с отличием. Понимаю, может быть, это несколько преждевременно, но в конце концов он мужчина, который рано или поздно возьмет в руки оружие. Поверь моему опыту, лучше будет, если он это сделает…
- Оружие в руки? - чуть сбавила обороты Сабина. - Зачем ему оружие? Его дед, между прочим, в жизни пистолета в руках не держал, а ты ему в подметки не годишься.
- Может быть, дорогая. Однако у твоего отца в критической ситуации было более совершенное оружие, - мысленно глажу себя по голове. - Но ведь он воспитывал дочь, а я сына - разницу улавливаешь?
- Я сейчас просто умру со смеху, - гневно повысила интонации жена, - он воспитывает сына. Ребенок вырос, а ты этого даже не заметил. Тебя же никогда нет дома, бежишь отсюда, как черт от ладана…
- Я между прочим, работаю, ты это прекрасно знаешь…
- Да все я знаю, - отмахнулась Сабина, - даже то, что ты сейчас скажешь. Начнешь считать, сколько стоят мои бриллианты, меха, вопить, что ты вкалываешь только ради семьи. Врешь все. Для тебя миллионом больше, миллионом меньше - особой роли не играет. И для нас тоже, но ребенок! Он, можно сказать, без отца растет. А что дальше? Думаешь, Гарик будет счастлив, если только вспомнит, что папа, кроме денег, ему когда-то пистолет подарил? И вообще, в его годы…
- Вот об этом я и хотел сказать. Гарику скоро десять лет, и с этого возраста его воспитанием начинаю заниматься я. Сабина, я научу его всему, что умею сам - метать нож, ездить верхом, фехтовать…
- Людей убивать, - в тон мне продолжила Сабина.
- Защищаться, дорогая, это две большие разницы.
- Конечно, защищаться. Думаешь, я не знаю, как ты в прошлом году защищался? Слышала, как бандюги твои восхищались, какой у них хозяин выдающийся. На кухне тебе дифирамбы пели: другие за спинами бойцов прячутся, а их хозяин с Астрономом два десятка человек перебили. Врешь все. Мне сказал, что Астроном уехал. Куда он делся на самом деле?
Теперь я понял, у кого Гарик научился подслушивать. Но и бойцам моим замечательным пистон обязательно поставлю, сколько раз было говорено - уши и у стен бывают, особенно в нашем доме. Тут что ни жилец - у него не уши, а самые настоящие локаторы.
- Я не хотел тебя расстраивать, дорогая, - стараюсь говорить как можно тише, потому что Гарик, вполне вероятно, уже освободился из плена и занял исходную позицию под дверью. - Астроном погиб в перестрелке, но на его месте мог бы оказаться я. Поэтому и хочу, чтобы Гарик научился стрелять.
- Зачем тебе это? - заметно снизила тон Сабина. - Денег у нас столько, что правнукам хватит…
Действительно, зачем, ведь две жизни я себе не отмерю.
- Тут, Сабина, сколько не иди, края не будет, - откровенно признаюсь выпустившей пар супруге. - Кстати, аналогичный вопрос ты бы могла задать своему отцу.
Конечно, задай его Сабина моему драгоценному тестю, который даже камни в почках каратами мерил, я прекрасно понимаю, как бы тот стал разоряться - доченька дорогая, разве мне что-то нужно, все ради тебя, а мне от жизни, кроме лекарств, ничего не требуется.
Сабина промолчала, потому что давно усвоила: деньги - это только фишки в той азартной игре, которую вел ее отец. Она просто плохо понимает, отчего у мужа совершенно иные методы работы, и слава Богу.
- Верни ребенку пистолет, дорогая, хватит на сегодня. Мне нужно работать.
Если мне в чем-то и повезло в семейной жизни, то только в том, что супруга остывает, словно чайник на морозе. Сабина обняла меня, не выпуская пистолет из руки, и я сходу убедился, что оказался прав в своих предположениях. Словно завершая полную картину семейного счастья, в комнату ворвался Гарик.
- Надеюсь, ты никому не сказал о моем подарке?
Сабина тут же позабыла, как несколько минут назад лупила нашего наследника, отпрянула назад и резво взяла его под защиту:
- Ну что ты? Гарик никогда никому не говорит, о чем слышит в доме.
- Да, - затарабанил Гарик, - и про пистолет тоже. Я его разбираю и чищу, как ты учил. А когда мы будем стрелять?
- Ты тренировки не забросил?
- Ну что ты? - снова запела свою арию Сабина. - В этом году ни одной не пропустил.
Я погладил Гарика по голове, и он даже не дернулся в сторону, хотя этот жест ему противен. А с другой стороны, если бы сыночку такое проявление отцовской ласки было приятно, стал бы я его гладить?
- Как только твоя кисть станет достаточно крепкой, тогда и начнем. Поэтому, кроме тренировок, занимайся гантелями.
Гарик вместо того, чтобы по своему обыкновению показать мне язык, послушно закивал головой. Ангельский ребенок, подумал я, и в который раз вспомнил, что дьявол - это тоже ангел, только падший. И только теперь заметил в руках Гарика еще один мой подарок - хлыст. Если бы семейное счастье не было восстановлено, Сабина от избытка злости отправилась бы продолжать воспитывать наше чадо. Так что этот хлыст Гарик приготовил явно для самозащиты. Я стал сожалеть о том, что успокоил супругу. Если бы Гарик в качестве ответного аргумента пустил в ход хлыст, значит, мой сынок постепенно взрослеет и даже способен хоть чем-то порадовать папу.
- Ужинать будешь? - спросила Сабина, возвращая Гарику его игрушку.
- Нет, я иду работать и прошу меня не отвлекать.
Поднявшись наверх, я тут же постарался позабыть о внезапно свалившемся на меня семейном счастье в виде всеобщего примирения. Войдя в кабинет, неожиданно для самого себя подмигиваю портрету старого маркграфа кисти Рослина против письменного стола и чувствую внезапно охватывающее возбуждение. Так бывает всегда, когда начинается новая игра, и одному Богу известно, как она завершится.
Я набираю номер телефона моего главного эксперта. Хотя он носит кличку Студент, редкий академик обладает знаниями этого человека. И как бы он ни был поглощен своим делом, если только не спит, связь с ним состоится, в этом я больше чем уверен. После того, как несколько лет назад Студент до того увлекся работой, что перестал обращать внимание на разрывающийся звонками телефон, к аппарату присобачили небольшое, но действенное приспособление. Эта сирена вполне способна, поднять мертвого из могилы, а значит, даже Студент вполне в состоянии услышать ее. Сегодня Студент явно не страдает своей обычной рассеянностью, потому что обратил внимание на мой призыв всего лишь после четвертого гудка.
- Хорошо, что вы позвонили, - сходу поздоровался со мной этот мой самый незаменимый специалист. - В последнем поступлении есть уникальная работа…
- Это здорово, - сходу глушу крик души эксперта, - только сейчас - все по боку. К утру мне нужна информация о художнице Башкирцевой. Так что бери лопату, ройся в своих залежах. И когда ты уже научишься пользоваться компьютером?
Будь моя воля, в каждом нашем городе стояли бы памятники не Ильичу, а безвестному создателю телефона. Во всяком случае, человечеству он принес больше пользы, чем вождь теперь уже невеликого октября без большой буквы.
- Мариночка, я тебя не разбудил? Разыщи к утру Бойко, обязательно, где бы он ни был. Он должен быть в офисе к десяти. Если задержусь - пусть ждет. Да, и чтобы Константин сидел на месте, с билетом на Питер. Конечно, самолет. Спокойной тебе работы.
Насчет разбудил, это у меня здорово получается. Интересно, кто из моих сотрудников ложится спать в такое детское время? А вот Константин Николаевич вполне может задремать после трудов праведных, возраст все-таки. Раньше на партийной работе горел, коммунизм строил, а теперь ему больше по душе другое зодчество - светлого капиталистического будущего.
- Константин Николаевич, добрый вечер. Узнали? А говорят, у меня голос изменился. Да, приятно слышать. Ваш заказ я выполнил. Начало века, двенадцать карат, чистота изумительная. Ну что вы, у нас ведь давным-давно другие взаимоотношения. Хорошо, до встречи.
Я никогда не пользуюсь блокнотом и не веду деловых записей - эта привычка наработана годами. Мой первый наставник утверждал: мозг необходимо тренировать наравне с телом, иначе ничего путного из тебя не выйдет. Своему телу сегодня я уже дал копоти в спортивном зале. Теперь остается еще около дюжины телефонных звонков. И все номера я наберу по памяти, не пользуясь подсказкой компьютера.
6
Стоило выскочить из дома, как навстречу тут же рванулась тварь смолянистого цвета по кличке Трэш. К собаке я отношусь с неменьшей любовью, чем к остальным домашним, и ребята, охраняющие мой душевный покой, об этом превосходно осведомлены. Трэш с ненавистью оскалил сахарного цвета клыки, высказывая таким образом свое отношение к хозяину, но заместитель коммерческого директора Воха тут же загнал его в вольер и лишь затем пристроился к своим подчиненным, совершающим утреннюю пробежку по моим стопам.
Я бегу по асфальту, выщербленному дождями, снегами и временем, думая о своей мечте. Именно здесь, за чертой Южноморска, скоро начнется строительство города будущего. Деньги для начала этого грандиозного проекта, можно сказать, свалились на меня с неба, а вернее - из небоскреба.
Все началось со звонка моего зарубежного адвоката мистера Лео Крамера. Оказывается, неподалеку от моего скромного домика в Майами собираются строить громадный гостиничный комплекс. Крамер тут же встревожился, что его клиент после возведения комплекса потеряет возможность любоваться из окна своего жилища красотой прибоя, и позвонил мне.
- Ленька, ну и черт с ними, пусть строят, - вполне по-русски ответил я американцу Крамеру, - все равно я вряд ли когда-нибудь в тот дом попаду.
- А как насчет пятнадцати миллионов долларов? - профессионально стоял на страже моих интересов адвокат.