- Ты их лично воспитываешь? - киваю головой в сторону закрывающейся двери.
- Я тут почти не бываю. Здесь есть директор - он за все отвечает, - скромно ответил Рябов. - Ты есть будешь?
- Обязательно. Хотя кофе - это тот напиток, которым плевались твои любимые бояре. Но, надеюсь, он тут водится? И кстати, когда будет Ляхов?
- Он уже здесь.
- Рябов, что ты себе позволяешь? Я понимаю, реклама - это двигатель, но мне сейчас гораздо интереснее пообщаться с Ляховым, чем вникать в тонкости твоего творения.
Сережа хитро улыбнулся, и я сразу понял, чего он добивается.
- Ладно, Рябов, - расстегиваю карман спортивной курточки и бросаю на стол смятый доллар, - ты победил.
Рябов бережно расправил купюру и вздохнул:
- Кто, кроме меня, знает, во сколько мне обошелся этот бакс.
- Заведение доход дает?
- Еще какой.
- Ну тогда не плачь. Однако я предлагаю еще одно пари. Как насчет заведения более демократичного и пользующегося повышенным спросом?
- У тебя и так ресторан есть.
- Я имею в виду совсем другое. Ну что, боишься заспорить?
- Где наша не пропадала, - отчаянно взмахнул рукой Рябов. - Ладно, ставлю этот же доллар. А теперь переоденься, пожалуйста.
- В косовороточку, что ли?
- Саша! - гаркнул Рябов, и в кабинет тут же ворвался мой водитель с гигантской сумкой.
- Так тут еще и фокусы подают, - забота Сережи мне не по нраву, однако Рябов прав. Покажись я Ляхову в таком спортивном виде, он это может воспринять как пренебрежение к деловому партнеру.
- Саша, ты и охрана на сегодняшний день свободны, - скомандовал хозяин "Трактира", когда я с печальным вздохом потянул "молнию" на сумке.
4
Едва поздоровавшись, Ляхов извинился и продолжил диктовать заказ официанту:
- Перепела с брусничным вареньем, портвейн "Леве"… О, байдаковский пирог… Какая начинка?
- Шесть ярусов, - отбарабанил половой, оторвавшись от кожаного блокнота с золотым тиснением "Трак-тиръ", - осетрина, сказан, оленина копченая, горбуша и…
- По-моему, горбуша и копченая оленина - не подходящее соседство, - перебил официанта Ляхов, - нельзя ли вместо горбуши немного постной баранины?
Половой с уважением посмотрел на Ляхова и заметил:
- Скажу шефу, чтобы приготовил именно так. К пирогу рекомендую рябиновую настойку…
Несмотря на возмущенный взгляд Рябова, я прикурил сигарету, и, как по мановению волшебной палочки, возле меня появилась пепельница с надписью "Мальборо", словно бросающая вызов патриархальным порядкам заведения.
По-видимому, Рябов успел понять, что означает моя ухмылка. Он тихо прошептал:
- Вообще-то здесь курить не положено. Оттого пепельницу подали с кухни.
Ляхов продолжал свое совещание с половым; со стороны могло показаться, что этот обед для него гораздо важнее встречи со мной. Тертый мальчик, и паузу выдерживает правильно, только вот чересчур демонстративно. А вообще-то давно мне такие люди не встречались, создалось впечатление, что этот парень соскочил в Серегин кабак прямо из какого-то голливудского рекламного ролика. Прекрасен Ляхов, что и говорить, причем не приторно-правильными чертами, делающими лицо просто смазливым, а суровой что ли красотой, которая отличает дамского угодника от настоящего мужчины. А впрочем, какая разница, с такой мордой как у него - успех у женщин обеспечен пожизненно, сами на шею вешаться будут. И где справедливость в этом мире, когда матушка-природа от рождения одного так награждает, что остальной сотне достаются рожи - черти горох на них молотить забоятся.
Впрочем, осматривать Ляхова я начал вовсе не с его прекрасного лица, а с ног. Потому что, оценивая человека, давным-давно научился начинать это с его обуви. И пусть даже сидит на нем костюм от Гивенчи, а галстук от Картье, но, если на ногах неподходящая обувка, - это говорит о многом. Только вот с обувью у Ляхова все в порядке, мокасинчики легонькие, тщательно выделанная крокодиловая кожа, фирма "Армани" в рекламе не нуждается, ее изделия носят не более пяти процентов населения планеты, это не "Саламандра".
- Еще раз прошу прощения, - обратился ко мне Ляхов, когда официант отправился на кухню, чтобы повара перекроили пирог по желанию клиента.
Я погасил сигарету и как можно небрежнее заметил:
- Ничего страшного, Анатолий Павлович, сытый желудок важнее любого произведения искусства. Я как-то приобрел натюрморт Раушвегера, так, верите, на голодный желудок его рассматривать просто невозможно, слюной истекаешь. Кстати, вы давно занимаетесь коллекционированием?
- Почти пятнадцать лет. Не стесняйтесь, спрашивайте.
- Теперь моя очередь просить прощения, однако прошу понять меня правильно. Рекомендация Тенгиза стоит многого, однако до сегодняшнего дня мне казалось, что знаю всех крупных московских коллекционеров.
Ляхов с какой-то неподдельной печалью посмотрел в мою сторону и заметил:
- Видите ли, я работал в одном из силовых министерств и в связи с этим обстоятельством… Продолжать?
- Не стоит. Если не секрет, с каким посредником вы работали?
- С Маркушевским.
- Тогда все понятно. Вы собираете русскую живопись, портреты, в частности…
- В основном, да. Но также коллекционирую холодное оружие.
- Значит, Рокотова Маркушевский брал для вас?
- Да, и еще прекрасную работу Поленова, неужели позабыли?
- Помню, помню - Розмарицын, Поленов, Рокотов и…
Ляхов нарочно выдержал паузу, продолжая начатую линию поведения, а затем спокойно добавил:
- И неизвестный художник круга Венецианова. Вы уже закончили проверять меня?
Я прикурил очередную сигарету и в тон собеседнику протянул:
- Но ведь я уже просил у вас прощения. Кстати, почему так трагически сложилась судьба Маркушевского?
- Если бы она сложилась как-то по-другому, вряд ли бы я имел удовольствие познакомиться с вами, - заметил Ляхов. - Маркушевский продолжал бы брать за свои труды совсем небольшой процент, и мне бы было гораздо спокойнее. Жаль его. Если вам любопытно, то меня проинформировали: je подонки, которые избили его и ограбили, получили по десять лет.
- Да, судьба. Был у меня приятель, цеховик. Сейчас бы в героях ходил. Полгорода в свою продукцию одел. Расстреляли его за это. А тут два придурка лупят человека так, что тот уходит из жизни на больничной койке - и все для того, чтобы дубленку снять, в карманах порыться. Так им - по десятке… Потом глядишь - амнистия какая-нибудь… Да, что говорить, прекрасным специалистом был Петр Ефимович.
Ляхов молча качнул головой.
- Так что вас привело в наш город, Анатолий Павлович?
Ляхов медленно достал из бокового кармана клубного пиджака конверт и протянул его мне. В конверте лежала черно-белая репродукция. Изображенная на ней девушка смотрела с такой неподдельной печалью, что сразу стало ясно - в моих руках фотокопия незаурядного произведения искусства, позволившая с одного взгляда проникнуть в душу модели.
- Каюсь в своей неосведомленности, - сухо, как бы со стороны, прозвучал собственный голос, - однако никак не могу определить имя художника.
- Не удивительно, его работ в нашей стране почти не осталось. Это портрет кисти Марии Башкирцевой.
Несмотря на мою искусствоведческую подготовку, о Башкирцевой я слышал впервые, вот поэтому и отпустил дурацкую фразу:
- Женщина-живописец уже само по себе явление из ряда вон выходящее, тем более, если она художник незаурядный.
- А Серебрякова?
- Исключения лишь подтверждают правила. Впрочем, оставим эту тему для теоретиков, я человек дела.
- Хорошо, - Ляхов убрал в карман репродукцию. - Эта работа совершенно случайно выплыла в Южноморске. Одна из тех картин Башкирцевой, что хранились в Полтаве, и до сих пор считается - они погибли в сорок первом году во время бомбежки.
- А почему бы вам самому не заняться этим делом?
- Потому что я теперь здесь, как бы это ни странно звучало, - иностранец, к тому же не совсем логично рыскать по региону, где есть специалист такого класса, как вы. Мне не приходилось самому участвовать в таких поисках, ведь это должны делать профессионалы. Поэтому и пользуюсь услугами посредников. Кроме того, у меня, признаюсь откровенно, есть дела и поважнее.
Мне не очень понравилось, что Ляхов как бы невзначай щелкнул меня по носу. Можно подумать, деловой выискался, меня нашел, от безделья изнывающего. Ничего, Ляхов, ты на меня тоже поработаешь.
- Давайте договоримся так, - как можно мягче постарался сказать я, - мы постараемся найти для вас полотна Башкирцевой. Однако деньги меня не интересуют. Бартер - совсем другое дело.
- У меня прекрасный обменный фонд, - с гордостью сказал Ляхов.
Ничего, парень, красавец писаный, сейчас я тебя обрадую.
- Ив нем, конечно, есть скульптуры из янтаря?
Ляхов одарил меня таким взглядом, словно я перехватил столик на колесах, который подкатили к нам два официанта, и вывалил его содержимое на голову моего чересчур занятого собеседника. Продолжавший молчать Рябов сделал неуловимое движение пальцами, и половые ушли, так и не расставив яства на столе. По-видимому, здесь порядок такой; это я успел заметить. За некоторыми столиками тихо продолжались деловые переговоры, а возле них сиротливо стояли, дожидаясь своей очереди, столики с деликатесами. Однако стоило кому-то из посетителей поднять палец, как официанты вырастали перед ним, словно прятались рядом, под холщовыми скатертями с ярко-красными народными орнаментами.
- Скульптур из янтаря у меня нет. Однако я располагаю уникальными вещами - живопись, оружие. Если вас так интересует скульптура, и она есть. Из мрамора.