К девочкам мой партнер был всегда неравнодушен. Особенно к блондиночкам; они всегда входили в мою программу южноморского гостеприимства. Однажды, отдыхая у меня, Тэнго до того одной увлекся, что Рябов сунул свой профессионально любопытный нос в его записную книжку, и наш компьютер до сих пор хранит адреса партнеров, поставщиков, даже разных девушек, которым сейчас Тэнго вряд ли звонит из-за их возрастного ценза.
А вот с партнерами как раз все по-другому, это не девочки. Хороши только три старые вещи - вино, скрипка и партнер, который ни разу тебя не подводил. Один из этих партнеров - я сам. После неприятностей Тенгиз несколько раз брал у меня товар, однако в Южноморске появляться не рисковал, видимо, на его характер сделка с Шагалом отложила свой отпечаток или с годами стал домоседом - кто знает. Все мы с годами меняемся. Однако хватка у Тэнго осталась прежней.
Во время последней сделки Тэнго предложил мне уступить коллекцию нэцке на тридцать процентов дешевле, а взамен - получить московского клиента, с которым работал много лет. Видимо, до того Шагал ему икался, что Тэнго запальчиво объявил: с этой самой Москвой, которая оккупировала в свое время его родину, он больше не хочет иметь дел из-за проснувшегося национального самосознания.
С предложением Тэнго я согласился, выдвинув единственное условие: товар он получает по моей цене, но, если сделка с Ляховым состоится, пресловутые тридцать процентов вернутся в его карман.
- Правильно говоришь, дорогой, - одобрил мою осторожность Тенгиз, - только зачем вспоминать о деньгах старым друзьям? Тридцать процентов? Мне хватит десять. Но с каждой сделки. С Ляховым можно иметь дело.
На том и порешили. И вот теперь по моей просьбе Сережа проверил все данные, имеющиеся о партнерах Тэнго. Только вот Ляхова среди клиентов Тенгиза почему-то не было. Впрочем, мы постоянно кого-то теряем, кого-то находим, так что ничего удивительного, и тем более страшного.
- Где мы встречаемся? - интересуюсь у Сережи.
- В ресторане. Завтра вечером.
- В моем?
- Нет, в моем. Тебе пора там побывать.
Год назад мой ресторан стал считаться самым престижным в городе. Как-то в шутку Рябов заметил: он сможет открыть заведение еще лучше. Я рискнул и поспорил на целый доллар, что Сереже вряд ли удастся эта идея. И, если Рябов состыковывает нас с Ляховым в своем кабаке, значит у него руки чешутся получить с меня выигрыш. К тому же Сережа немного дуется, что я не пришел на открытие кабака. Однако о работе заведения нельзя судить по первому дню. Сколько их в последние годы открывалось, с какими помпами - и где теперь эти так называемые общепитовские точки с изысканными кухнями и вниманием к гостям? Две трети тут же скатились к привычным советским порядкам. Кроме того, если Сережа решил провести эту встречу на своей территории, он уверен в победе.
- Я надеюсь, ты не открыл какую-то восточную кухню, Сережа, - принимаю приглашение Рябова.
- Конечно, нет. Мне тоже не нравятся жареные гусеницы, - предугадал мои дальнейшие соображения по поводу своего заведения Рябов.
3
Откровенно говоря, Сережа обманул мои ожидания. Мне казалось, что его ресторан будет украшен очередной неоновой вывеской на английском языке, а тут все скромненько и непривычно. Никаких "Эльдорадо", "Зодиаков" и прочих "Парадизов", уже начинающих действовать на нервы. Над входом скромная и ни к чему не обязывающая надпись "Трактиръ". Именно так, с ером на конце.
Зато в дверях стоит швейцар, что с ходу определяет класс ресторана. Швейцар небрежным взглядом скользнул по мне, и вместо того, чтобы пошире распахнуть дверь, тут же уставился в невидимую точку над моей головой, успев предварительно огладить свою роскошную бороду.
- Поработать не желаешь? - спрашиваю у рябовского цербера, продолжающего делать вид монумента у громадной лакированной двери с резными изображениями кистей винограда.
- Свободных мест нет, - наконец-то разлепил губы швейцар и презрительным взглядом скользнул по десятидолларовой купюре, которую я ему продемонстрировал.
- Форма у тебя, прямо как у адмирала, - огорчился я, - но больше, чем на бывшего майора, все равно не тянешь.
Швейцар даже не пошевелился, отвел взгляд в сторону и уперся им в светофор, словно увидел его впервые.
По-видимому, кто-то из охраны успел позвонить в этот кабак, потому что, отстранив швейцара с его рабочего места, на улицу выскочил Рябов, окинул меня критическим взглядом и поздоровался:
- Ты что, переодеться не мог?
- Сережа, я прямо с тренировки. Кроме того, мне так удобно.
Рябов недовольно покачал головой. Еще бы. Если он уверен, что его ресторан лучше моего, то появление в "Трактире" клиента в таком импозантном виде может удивить постоянных посетителей.
Я посмотрел на швейцара, который всем своим видом доказывал, что теперь моя персона гораздо дороже для него, чем висящий неподалеку светофор. Он напряженно улыбался, прижимая дверь одной рукой к стене, а второй - свою роскошную фуражку поближе к сердцу. Унюхал сходу, что его хозяин не выскакивает встречать первого попавшегося посетителя, и окончательно понял: только по-настоящему богатый человек может себе позволить ходить в чем ему удобно, а не так, как общепринято.
- Мне твой кабак не нравится, - заявил я Рябову, - никакой демократичности. Цербер твой, кстати, в майорах ходил?
- В подполковниках, - чуть ли не с гордостью заметил Сережа. - А насчет демократичности… Скажи, что боишься проиграть.
- Никогда, - решительно подтягиваю измятые спортивные брюки повыше и командую: - Вперед, за гастритом.
Швейцар продолжал героически прижимать дверь к стене, а фуражку к груди, но при этом умудрился еще и вытянуться по стойке "смирно".
- Служи, Подполкан, - небрежно бросаю в его сторону и успеваю заметить, как на суровом лице отставника проскочили положительные эмоции.
Кабак Рябова оглушил меня тишиной, хотя свободных столиков было мало. Обшитые настоящим деревом, а не дешевым пластиком стены, лоск паркета, а главное - отсутствие эстрады. Вот это да, наверное, единственный ресторан в городе, где можно пообщаться, не перекрикивая рева так называемого оркестра. Чем еще удивит Сережа?
По залу тихо скользили официанты. Все ребята, как на подбор, в непривычной униформе: тонкие длинные белоснежные полотняные рубахи с орнаментом у ворота, перехваченные у талии тонкими поясками, ярко-красные кожаные сапожки.
- В отдельный кабинет не желаете? - гнусным голосом прошептал на ухо Сережа.
- Это что, заведение для голубых? - тем же тоном парировал я. - Ладно, Серега, не дуйся. Давай в отдельный кабинет, а то в зале публика непривычная - ни бандюг, ни сучек, а тем более - иностранцев.
- А этим хронцам мои цены вообще не по карману, - гордо заметил Сережа. - Привыкли, что за десять долларов у нас можно было гудеть на всю катушку. Ничего, теперь быстро отучатся.
В отдельном кабинете сразу бросились в глаза кресла, состоящие из набора предметов крестьянского обихода: спинки в виде дуг, локотники - топоры. Я пригляделся повнимательнее - нет, не подделка, а настоящая работа художника - резчика Шутова, удачно вписавшаяся в эту стилизованную под русскую избу комнату. Во сколько же обошлась Сереже его затея, даже трудно представить.
- Чем кормить будешь? - спрашиваю Рябова. - Ну, давай, рекламируй: лучшие вина из Италии, изысканные закуски…
- Не дождешься, - спокойно ответил Сережа. - Лучшие вина… Привезут какой-то дешевый шмурдяк, которым в той Италии местные бомжи заливаются и… Ладно.
Рябов щелкнул пальцами, и в кабинете тут же оказался один из молодцев, словно выскочивший из полузабытой детской сказки с меню на федосковском подносе.
Я уселся поудобнее в старинном кресле и скользнул взглядом по длинному списку, где значились расстегаи, жареные мозги, кулебяки, раковый суп и другие давным-давно позабытые блюда, которыми регулярно питались наши предки.
Одобрительно кивнув головой, я обратился к теперь уже точно половому:
- Для начала принеси мне пачку "Пэлл-Мэлла". Или в вашем заведении только махра имеется?
Официант вопросительно посмотрел на Рябова, тот молча кивнул, и парень неслышно выскользнул за дверь.
- Ага, - догадался я, - так ты еще здесь и курить запретил. Тоже отличительная черта заведения. Только скажи честно: под видом седла косули вы свинину подаете или говядину? И что это за самогон - рябиновая, брусничная? А налимьи печенки ты лично из бычков вытягиваешь?
- Прямиком из Сибири. Местных продуктов почти нет.
- А откуда все эти деликатесы?
- Мясо, в основном, из Болгарии. Птица тоже, у нас фазанов и куропаток почти не осталось. Ну, и из Венгрии. Рыба, сам понимаешь… Только настойки и хлеб местного производства. У меня свое подсобное хозяйство, все делается по старинным рецептам.
- А цены?
- Крутые, - откровенно признался Рябов.
- Понятно, все из-за границы.
- Да нет. В той же Болгарии продукты раз в десять дешевле, чем у нас. И гораздо чище. А цены крутые потому, что сюда приходят те, кто любит пожрать, а не палить время. Сегодня в любой городской забегаловке, мало-мальски приличной, человек платит за ужин до пятидесяти баксов. У меня - раз в пять дороже.
- Но зато он может небрежно обронить в разговоре, что ужинал в "Трактире", и его акции в деловом мире сходу повышаются на несколько пунктов.
- И это тоже. Но главное, люди знают, зачем сюда идут. Мы ведь даже поваров из Германии пригласили. У нас мясо по-настоящему готовить разучились.
Рябов не успел продолжить рекламу своего заведения, как внезапно возникший официант положил передо мной пачку сигарет, бросил взгляд в сторону Сережи и тут же выскользнул из кабинета, не ожидая моего заказа.