Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Она сказала, что жила тут.
Жили-жили. Мать-то её полы мыла, ну и сторожила ночами. Вот и жили. А куда ж их горемычных. А Вы с ней построже, построже, она поспокойнее будет. Ну-ка, тише, окаянная. Мать-то умерла, а её куда? Ну и сдали понимаете сами. А она и сбежала, вот проныра! Как сумела?
Мне там больно было.
Бедная ты моя. Сейчас всё хорошо будет, нашёлся брат-то.
Вы не знаете, кто-нибудь ещё у неё есть?
Как же это, Вы разве не знаете?
С материной стороны. Мы же не жили с ней.
А ну да, ну да. Да нет, никого. Одна она была. Никого.
А вот это кто? Евгений протянул фотографию.
Это Лёля, это Лёля!
Вот не знаю, милок, не сказывала мне Вероника-то, Жека вздрогнул: всё, что знал о матери это имя; неужели всё-таки? А что?
Понимаете, мне ненадолго уехать надо командировка, начал сочинять Евгений, Работа есть работа.
Да, да, понимаю. А что, у Вас-то никого нет?
Так получилось.
Плохо-плохо, тут её не возьмут, с матерью жила, и то ругались.
Ладно, придумаем что-нибудь.
И я-то не могу, я-то у сына живу. А так кто ж ещё?
Ладно, ладно.
Придумай, милок.
И вот ещё. Это чьё кольцо, не знаете?
Мамино.
Вероникино, Вероникино, она его берегла шибко. Есть было нечего, и то не продала. Золотое, говорила, память о муже. Любила его очень, подлеца. Ой, извините, всяко в жизни бывает.
А давно оно у неё?
Да сколько знаю её, всё на пальце носила.
А сколько знаете?
Так уж Ента пигалицей ещё была. До травмы ещё.
До какой травмы?
Так это ж она вон с той лестницы пала. Головой-то ушиблась сильно. Вот и тронулась умом-то. Маленькая была ещё. Не досмотрели.
Ладно. Спасибо. Пошли.
Ак мне-то что, Вам спасибо, приветили. Добрый человек, добрый.
Ну, и что мне с тобой делать?
Добрый человек.
Да не добрый я.
Злой?
И не злой. Просто некогда мне с тобой возиться. Вот уехал из-за тебя, знаешь, что мне сейчас будет?
Убьют?
Почти.
Маму всегда убивали.
Вот, видишь знаешь! У тебя хоть документы какие-нибудь есть?
Есть. Я прятала. На, паспорт был завёрнут в газету и сложен в полиэтиленовый мешочек.
Виктория Николаевна Булаева. Понятно. А почему «Веточка»?
Мамочка так звала: Веточка тоненькая, гнётся на ветру. Кто захочет, обломит. Жалко Обратно не прирастёт. Дерево умрёт, Веточка умрёт. Что с дуры взять. И ты не хочешь.
Хватит прибедняться. Поехали.
Куда?
К Лёле твоей. Если она жива ещё.
Тоже умерла?
Вполне возможно. Слушай, давай ты поживёшь немного в той больнице, в другой, а я закончу работу, узнаю всё о Лёле и тебя отвезу к ней. Она ж тебя любит!
Не буду в другой жить, не буду! заорала Веточка, запрыгала по машине, как бешеная кошка салон после неё придётся чистить.
Сидеть! приказал. Истерика не прекратилась. Всё! Всё! Не будешь! Уймись!
Она остановилась на полу и вдруг уснула. То ли из сил выбилась, то ли прикидывается.
Голова пухла. По трассе три часа туда, три обратно. Если повезёт, за пять можно обернуться. Ещё неизвестно, что там. Держала ли мать связь с этой Лёлей, или всё наобум. И нужна ли эта ненормальная этой Лёле? Тоже неизвестно. Тогда одна дорога ей в психушку. Позвонить надо. Что будет!
Лёвчик, ты там скажи БОСу, что кроме меня тётку хоронить некому. А завтра я, как штык, с утра буду.
Какую тётку? Ты где? Ты с ума сошёл?
Почти. Сойдёшь тут. Он знает про тётку ты скажи ему. Пока.
Ну, поехали!
Город пересекли спокойно. Веточка продолжала лежать на полу, а, когда светофоры прекратились, осторожно вползла в кресло и молча, не шевелясь, стала рассматривать придорожные пейзажи.
Вдруг она ожила и забила руками в стекло.
Остановись! Остановись!
Что ещё? Остановились.
Лес! Мне надо в лес.
Зачем тебе в лес?
Надо, Веточка кокетливо потупила глаза.
А, ну иди.
Евгений смотрел, как она мечется по редкому лесу, ища скрытное местечко, и думал: нажать сейчас на газ, развернуть машину и уехать; всё равно кто-нибудь подберёт, сдаст в полицию, а те куда надо, и кончились его мучения с этой девицей. Совесть, может, и погрызёт, но хуже остаться без работы. И что у него сегодня день такой неудачный!