Всего за 690 руб. Купить полную версию
Какой все же выдался день!
И, казалось, какие могут быть последствия
///
Ты же добрая. Ты всегда даешь людям второй шанс. Так отчего себе нет? думала я накануне, прежде чем отважиться на звонок по номеру на оставленной визитке.
Я лежала поверх одеяла лицом к двери и пялилась на стены, давно требующие ремонта. Жара стояла крепкая и явно не собиралась сбавлять обороты. С самого утра я не могла справиться с ватностью собственного тела и просто лежала, размышляя об организме. О процессе потоотделения. О триллионах клеток в нем, размером меньше толщины человеческого волоса. Об иммунной системе, которая в случае болезни созывает все хорошие защитные клетки на кризисное совещание, где они выбирают лидера-стратега и тот принимают решение, заболеть организму или все-таки побороться.
А побороться бы надо бы.
Надо бы побороться
Я отмахнулась от назойливой мухи, так и норовящей пробежаться по укромным закоулкам обнаженного тела, и окинула взглядом комнату. Низкий давящий потолок, потертая мебель, разбросанные на полу вещи
«И вот так ты готова провести всю свою жизнь?» раздался в глубине сознания вопрос. «Это то, чего ты всегда хотела?»
Муха вызвала очередную порцию раздражения.
Муха ли?
Чего ты хотела?
Последние минут тридцать я явно хотела сладкой газированной воды, которой в доме, разумеется, не было. Пришлось сделать над собой усилие встать, одеться и выйти на улицу до ближайшего магазина.
К вечеру солнце отступало, давая городу прохладу и передышку.
Я брела по скверу нового микрорайона вдоль стильных рядов новостроек. Коробочки из стекла и бетона с закрытой территорией, внутренними дворами, детскими площадками, вечерней подсветкой. Я шла, засматривалась в окна и воображала: что там? За этими окнами? Наверняка, счастье. А что там еще может быть? Когда свое жилье. Да, в таком-то доме.
Ты ведь тоже такой хотела?
Хотела, кивнула я и усмехнулась.
Но прежде хотела в нем тепла. И уюта.
Только выяснилось это гораздо позднее
Прежде для этого нужно было стать сильной.
Я должна была стать сильной. Я такой и стала. В этом, по факту, нет ничего плохого. Абсолютно. Я стала сильная настолько, что даже не пыталась понять тех, кто был слаб. Привыкла требовать от себя максимум и быть обласканной удачей. Ведь она любит сильных. Она им благотворна. К чему обращать внимание на невезучих?
Мне было это не интересно.
Я привыкла, что нет никаких проблем со здоровьем, пара другая болячек не в счет. С ними я легко справлялась. И вникать в болячки других не было ни желания, ни времени. Я всегда считала, что людей подкашивает не ситуации, не вдруг навалившиеся сложности, а их собственная лень и бездействия. Что они оттягивали на потом и пускали авось то, что требует решения сейчас. Сиюминутно. Своевременного. А не когда подопрет. И ответственности. За последствия. Как принятого решения, так и не принятого. Мое отношение к жизни было непоколебимо: на судьбу сетуют только неудачники и тюфяки. Им вечно не везет. Оно таким и остается. Но всегда в нем находилось место теплоте и душевности. Даже когда прагматизм и упорство брали тотальный контроль над происходящим. Только они-то и уместны там, где во главе стоит цель добиться того, чего хочешь. Моя голова была забита одним стать первоклассным финансистом.
И я им стала.
А потом компания обанкротилась.
Не сама. Ей помогли.
Это было очередное подтверждение, что с государством не стоит играть в азартные игры. Тем более, не зная правил. Ведь есть частные корпорации с десятком акционеров, а есть многомиллионный народ, составляющий государство. Их интересы редко совпадают, точнее сказать, не совпадают никогда. Одним нужна власть, величие и прибыль, другим спокойная жизни, крыша над головой, стабильная работа, свободное время, чтоб разводить рассаду на подоконнике. Поэтому первым приходится придавать своим действиям форму защиты, а не нападения. Тогда вторые, те, кто не хотят нападать, вынуждены будут встать на защиту. Себя, своего спокойствия, своей рассады на подоконнике, и они сделают это с готовностью.
Найти того, кто выступит провокатором, особого труда не требуется. Достаточно найти слабого и довести его до отчаяния.
Отчаяние нахлынуло ближе к ночи.
Когда я снова вернулась в четыре стены.
Чертовы ночи! Чертовы стены! Чертовы провокаторы!
Как же я ненавижу весь этот бред!
Я прямо-таки чувствую, как эта тупость закупоривают мне сосуды. Проникает сквозь поры и не дает дышать. Где мне взять силы, чтоб оставаться доброй? Когда мне стало на все наплевать? Когда мне надоело все, что происходит? Все, что я вижу?
В организме с хроническим неврозом чуткость восприятия отрубается дабы не перегреть систему. И вернуть ее к жизни можно, разве что, двойным разрядом. Тогда-то и пришло решение набрать номер с визитки по утру
///
Утро Константина Викторовича начиналось с чашки горького кофе, перепалки с домработницей и забористой сигареты. Накидывая на ходу бомбер, он утопил кнопку лифта. Двери разъехались. Он уже готов был ворваться, но резко остановился, внутри с упоением целовалась парочка подростков.
«Старею», плюнул он мысленно, отступил назад и пошел в итоге пешком.
На улице его поджидал служебный роллс ройс. Они уселся на заднее сидение и профессионально откинулся на спинку.
Здесь и настиг его мой неизвестный еще номер.
Дата приема была озвучена незамедлительно. Место и время выбора подходящего наряда следом. И я последовала
///
Огромные светлые комнаты с высокими потолками, антикварная мебель, картины импрессионистов на стенах. Всюду шныряли официанты. Все убранство кричаще демонстрировало уровень жизни с присущей ей роскошью. Меня никогда не смущала подобная пестрота антуража, скорее раздражала роговицу глаз при долгом пребывание в ней, слишком уж ярко. А однородная масса фраков вперемешку с изысканными платьями, сплошь черными, лишь придавала ей большей контрастности. Нанятому «менеджменту» всегда заранее прописывают дресс-код. Как и речь. Как и мнение. Как у них могут быть «свои», собственно, мнения, если финансируются они получают в одном «окне»? Все это труппа одного театра. Яркая, сильная, языкастая труппа, бесспорно. И играет правдоподобно, но все же заученный и отрепетированный заранее репертуар.
Я неспешно сканировала глазами зал, не переставая улыбаться вспышкам фотокамер и насмешливым взглядам, обстреливающих меня с первого минуты нашего появления. И силилась понять, какая роль отведена мне в этом спектакле.
Кто я здесь, зачем и что мне делать, в таких местах не спрашивают. Я и не спрашивала. Марионетки всегда нужны для выполнения грязной работы, чтобы манжеты «миротворца» оставались сухими и чистыми.
Миротворец Константин не спрашивал. Всем своим видом он демонстрировал сухость манер и чистоту намерений. В каждом жесте читалось, он хозяин. Жизни, кампании, каждого момента. И, конечно, всего, к чему прикасался. Он держала меня под руку и увлекал за собой каждым движением. Чрезмерно утрировано, мне казалось порой. Возможно, казалось. Возможно, нервы. Обстановка была новая и, мягко выражаясь, не особо приятная. Однако я не колебалась, поступала в итоге так, как научила жизнь: задавать меньше вопросом, не высовываться и делать свое маленькое дело. Я встряхнула волосами и поправила перекинутый через руку пиджак. Он не был мне нужен погода стояла шикарная. Просто рука привыкла, что в ней что-то есть.
Да, угрозы для тебя здесь немало, сказала я ему сквозь зубы широко натянутой улыбки.
Серьезно? удивился он.
Абсолютно, подтвердила я.
Не понимаю, он повернул лицо в мою сторону и чуть наклонил голову.