Всего за 399 руб. Купить полную версию
Терапевт: Заботиться о других вовсе не плохо. Это становится проблемой, когда вы начинаете постоянно подстраиваться под окружающих, а сейчас вы делаете именно это.
Я: Да, раньше я подолгу не могла заснуть, но теперь пью прописанные вами таблетки и засыпаю легко.
Терапевт: В последнее время часто просыпаетесь по ночам?
Я: Раз просыпаюсь часа в четыре утра, еще раз часов в пять.
Терапевт: Убирайте телефон подальше, когда ложитесь спать. Проверите вы телефон ночью или уже утром разницы нет. В повседневной жизни откладывайте на потом то, что можете отложить. Расставляйте приоритеты.
Я: В пятницу утром меня одолевала тревога, и все валилось из рук. Но потом я приняла таблетку, и мне стало получше. Сегодня утром я тоже чувствовала беспокойство и около восьми опять приняла таблетку, чтобы прийти в норму.
Терапевт: Может быть, те полтаблетки, что вы приняли на ночь, дали побочный эффект. А по утрам принимайте таблетки спокойно.
Я: А у меня не возникнет зависимости?
Терапевт: Лекарства не вызывают зависимости. Наоборот, зависимые приходят сюда лечиться.
Я: Мне комфортно, если я пью таблетки по утрам.
Терапевт: Наслаждайтесь комфортом. Даже когда вам комфортно, вас тяготит беспокойство: «Не навредят ли мне эти таблетки?» Когда кто-то дарит вам подарок, не думайте: «Потом мне придется за него расплатиться», радуйтесь и наслаждайтесь настоящим. Похоже, сейчас вы испытываете благодарность, но что-то вас тяготит.
Я: (Если бы все было так просто, как вы говорите, разве я сейчас была бы тут?)
Терапевт: Сейчас все нормально. Если выпиваешь, бывает, творишь что попало, если принимаешь лекарства, бывает, возникают побочные эффекты Если вдруг возникнут побочные эффекты, можете обругать нашу клинику.
Я: (При словах «сейчас все нормально» у меня выступают слезы. Как глупо.)
Терапевт: Что вы будете делать на выходных?
Я: Пойду в клуб кинолюбителей.
Терапевт: Там интересно?
Я: Интересно, но кое-что напрягает. Я вообще-то не ходила во всякие там читательские и им подобные клубы. Когда я говорю, что закончила отделение литературного мастерства и работаю в издательстве, люди начинают возлагать на меня надежды. В этом клубе кинолюбителей, когда я сказала, что работаю в издательстве, многие воскликнули: «О!..», и меня это сразу напрягло.
Терапевт: Почему вы стали ходить в клуб кинолюбителей?
Я: Я домоседка и мой круг общения ограничен, я провожу время только с подругами или с парнем так и прожила бы до тридцати лет.
Терапевт: А, захотели расширить сферу жизнедеятельности?
Я: Да.
Терапевт: Это хорошо. Ну и как, оправдали вы там ожидания (например, что я хорошо пишу, раз работаю в издательстве)?
Я: Нет.
Терапевт: Но вас же не отвергают. В каких-то случаях люди сочтут, что вы создали нечто выдающееся, в каких-то разочаруются. Лучше сфокусируйтесь на вопросе, который задали вначале: «Почему я это сделала?»
Я: Фильм, который мы будем обсуждать, не в моем вкусе. Мне нечего о нем сказать. Что если я просто промолчу?
Терапевт: Конечно. Скажите: «Мне было неинтересно. Этот фильм не в моем вкусе».
Я: Мне будет неловко.
Терапевт: Каждый имеет право высказать свое мнение. Тут нет правильного ответа. Конечно, у других людей есть некие ожидания, и у вас может возникать внутреннее ощущение давления: «Я ведь закончила отделение литературного мастерства, работаю в издательстве, я, в отличие от других, обязана создавать что-то выдающееся». Но как только вы признаете: «Да, я такая, и пусть», почувствуете себя намного свободнее.
Я: Я сейчас почувствовала себя свободнее.
Терапевт: Разве обязательно выискивать в фильме какой-то особый смысл? Любая часть, которая вам понравилась, может кому-то не понравиться, а то, что вам было не интересно, может заинтересовать другого. Не обязательно всегда мыслить логически. Сосредоточьтесь на чувствах. Важно иногда сказать себе: «Ну и что!»
Я: Я попробую.
Терапевт: Не лучше ли будет подумать: «Чем бы заняться после встречи? Куда бы зайти поесть, если решим вместе погулять? С кем бы поболтать?»
Я: Хорошо!
Сегодня тоже идет процесс улучшения
Когда человеку тяжело, он чувствует, будто ему тяжелее всех.
И в этом нет эгоизма.
Слова, услышанные от специалиста, безусловно, утешают. Когда у тебя случается физическая травма, «ничего страшного», сказанное врачом, утешает больше, чем то же самое «ничего страшного», сказанное каким-нибудь прохожим. Однако от того, что специалист оценил меня как хорошего и в то же время «душного» человека, я почувствовала и облегчение, и дискомфорт.
На встрече в клубе кинолюбителей я, как посоветовала терапевт, призналась, что фильм не в моем вкусе и не особо мне понравился. Прослушав запись, убедилась, что сказала это очень четко. Я сходила к терапевту всего три раза, и изменилось пока не многое, но я решила считать, что начался процесс улучшения. Я все еще, сидя в одиночестве дома, без конца сравниваю себя с другими и корю себя за никчемность, мне по-прежнему трудно, но уже чуть менее.
Кто-то говорил, что в хорошие дни тоже можно писать, вероятно, стоит попробовать. Я пишу, только когда за окном, в душе и в голове мрак. Хочу писать хорошие тексты, думая о хорошем. Ненавижу все тяжелое, мрачное и мутное. Настало время подумать о хорошем!
Я наблюдаю за собой
Когда же я начала строго контролировать себя? Разбирая старые письма, я обнаружила среди них одно, написанное около десяти лет назад. Говорят, что человек, получивший сильную травму, подавляет ее. Так я, похоже, и сделала. Потому что я совершенно не помнила того, о чем шла речь.
У меня с рождения проявился наследственный атопический дерматит. В те времена атопический дерматит не был так распространен, как сейчас, и я только по прошествии времени узнала, что это был именно он.
Как у всех детей с дерматитом, у меня краснела и трескалась кожа на веках, в локтевых и подколенных ямках. Друзья то и дело удивлялись: «Что это у тебя с кожей? Фу, противно!» Однажды мальчик, который мне нравился, прямо заявил, что я похожа на старую бабку.
В 5 классе на одном мероприятии девочки и мальчики должны были танцевать парами, дыша в унисон. Помнится, мой партнер был не особо рад оказаться в паре со мной, не стал брать меня за руку и только делал вид, что танцует. С тех пор я стала стыдиться себя. Чувствовала себя странным, уродливым, похожим на бабку созданием, которому следовало прятаться ото всех.
Подобное случалось и в средней школе. В нашем дружеском онлайн сообществе был анонимный чат. И там кто-то написал мне чуть ли не страницу гадостей. Что я «слишком толстая, хотя на лицо и ничего», что я «могла бы тщательнее мыться, ведь на мои черные локти невозможно смотреть» и прочее подобное. Всего не упомнить. Я испытала ужасный стыд, когда люди так оценили мою внешность.
Этот случай стерся из памяти, но, наверное, засел в подсознании, и я каждый день терла локти махровым полотенцем, по десять раз в день смотрелась в зеркало, проверяя, не застряло ли у меня что-нибудь в носу или в зубах, переживала, как я выгляжу в глазах других людей. В самоконтроле я дошла до того, что стала записывать и слушать свой голос. Я очень страдаю, но боюсь, что меня засмеют.
Терапевт: Как на прошлой неделе прошла встреча в клубе кинолюбителей?
Я: Хорошо.
Терапевт: Много что сказали?
Я: Когда я заявила, что фильм мне не особо понравился, координатор спросил, чем именно он мне не понравился, а я ответила, что мне трудно упорядочить мысли, и от меня отстали. Но, послушав других людей, я без особых усилий смогла сформулировать свое мнение. Потом я прослушала запись и поняла, что сказала довольно много.
Терапевт: Почему вы вели запись?
Я: Я записываю и важные рабочие совещания, и наши с вами беседы, а потом прослушиваю их дома. Я обычно очень напряжена, и потом не могу вспомнить, что говорила.