Всего за 399 руб. Купить полную версию
Я патологическая лгунья?
Я иногда врала. Всех случаев не упомнить, но вот пришел в голову один, произошедший, когда я была в фирме на испытательном сроке. Мы с руководителем группы отправились на обед, и у нас как-то сам собой зашел разговор о заграничных поездках, так вот, руководитель спросил, в каких странах я бывала. Я к тому моменту не успела нигде побывать и очень этого стыдилась. Поэтому соврала, что ездила в Японию. Помню, пока мы ели, я все боялась, что руководитель спросит меня о поездке.
Я умею входить в чужое положение, способна к сопереживанию, более того, чувствую, что обязана сопереживать, поэтому, когда другие люди выкладывали мне свои истории, я порой врала, что со мной случалось то же самое. Врала, если хотела кого-то рассмешить или привлечь к себе внимание, и тут же упрекала себя за это.
Это был не крупная, а несущественная повседневная ложь, и я даже не боялась быть уличенной в ней, так что, пусть и по мелочи, врала все чаще и чаще. Из-за угрызений совести я приняла решение никогда не врать даже по неважным поводам, а тут вдруг напилась и соврала подруге. Мне так совестно за эту ложь, что я даже не могу говорить о ней. Таким образом, все мои усилия пошли прахом.
Терапевт: Как прошла неделя?
Я: Так себе. До четверга было совсем нехорошо, в пятницу и субботу более-менее. Ради излечения я должна рассказать подробно?
Терапевт: Если это не доставит вам дискомфорта. Можете рассказать позже.
Я: Смогу ли я снизить свои идеализированные стандарты?
Терапевт: Сможете, если у вас появится уверенность в себе. В этом случае жажда совершенства и стремление к идеалу, вероятно, исчезнут.
Я: А уверенность в себе может появиться?
Терапевт: Почему бы нет.
Я: Мне остро необходимо внимание других людей. Я чувствую потребность в признании. Наверное, из-за этого постоянно лгу. Я, бывает, рассказывая что-то, немного привираю или преувеличиваю из желания рассмешить собеседника, а из стремления показать, что сопереживаю собеседнику, вру, мол, со мной тоже такое бывало. После этого мучаюсь. Поэтому собираюсь перестать врать даже по мелочам. Мне самой так комфортнее. И вот в субботу, после визита к вам я напилась с подругой, но я все помню. Я соврала.
Терапевт: Опять ради сопереживания?
Я: Нет, пожалуй, просто хотела внимания. Моя история не предполагала сопереживания.
Терапевт: Вы не рассказали бы ее, если бы не напились?
Я: Абсолютно точно нет.
Терапевт: Ну рассказали вы что-то спьяну. Забудьте об этом.
Я: (смущена) Просто забыть? Так у меня нет никакого психического отклонения?
Терапевт: Нет. Люди часто врут, когда их когнитивные функции снижаются. В состоянии опьянения именно это и происходит: страдают память и рассудительность, так ведь? И чтобы заполнить образовавшиеся пробелы, люди неосознанно врут. Тем более что пьяный человек, как правило, уверен, что он не пьян. Может бессвязно говорить, что в голову взбредет.
Я: Так со мной все в порядке?
Терапевт: В порядке. В состоянии опьянения потеряли над собой контроль. Мы используем профессиональный термин «расторможенность». Возникновению расторможенности способствует употребление алкоголя и наркотиков. Люди совершают импульсивные действия, те действия, на которые сами наложили табу. Поупрекайте себя денек и хватит. Скажите себе: «Впредь не буду так напиваться!» И все.
Я: Я уже перестала себя мучить слишком подолгу.
Терапевт: Не вините себя, вините алкоголь. Вы же сказали. Что, если бы не напились, не солгали бы что поступили так спьяну.
Я: Так я не патологическая лгунья?
Терапевт: Нет. Вы просто выпили лишнего.
Я: Я завидую людям, которые, даже напившись до беспамятства, не несут ерунды.
Терапевт: А разве есть такие люди? Есть люди, которые засыпают. Они не успевают наделать ошибок, поскольку их центр сна быстро подвергается воздействию алкоголя и заставляет их отключаться, но большинство несет ерунду. Остальные просто устойчивы к алкоголю.
Я: А!.. На прошлой неделе вы сказали, что я хочу стать правильной, потому что я хороший человек. Но, похоже, я хочу стать правильной, поскольку я неправильная.
Терапевт: Вы, значит, уже определили себя как неправильного человека. Это доказывает, что, если у человека в чем угодно завышенные стандарты, он смотрит на себя настоящего негативно. Считает, что ему необходимо совершенствоваться. Именно это с вами и происходит. Алкоголь пьют, чтобы опьянеть, а вы завидуете тем, кто не пьянеет.
Я: Когда вы говорите, мне кажется, что все просто. На этой неделе я хотела уволиться из фирмы. Много что вызывало стресс. В среду я выпивала с коллегами им со стороны кажется, что я нахожусь в довольно комфортном положении, да и начальница у меня неплохая. А коллеги оказались в тяжелых обстоятельствах. И я выслушивала их истории. Но мне тоже тяжело. И хотя мне тоже тяжело, я вынуждена выслушивать чужие истории. Похоже, и подруги, и коллеги думают, что всем тяжелее, чем мне. Мне вдруг стало обидно.
Терапевт: То есть вы сдержали гнев. Как планируете его выразить?
Я: Собиралась посоветоваться с начальницей. В тот день я не сделала то, что начальница мне поручила, и, постонав, после обеда все-таки поинтересовалась у нее, как быть. И она с легкостью решила проблему. Я была ей очень благодарна и не смогла больше ничего сказать. Ведь начальнице тоже очень тяжело.
Терапевт: Откуда вы знаете, что другим тяжело?
Я: (мое сердце екнуло) А на самом деле я не могу этого знать?
Терапевт: Говорите людям, что вам тяжело.
Я: Я не знаю, как о таком говорить.
Терапевт: Учитесь, глядя на других. Другие люди дают понять, что им тяжело. А вы, Сехи, наверное, даже у тех, у кого все в порядке, спрашиваете: «Вам тяжело?»
Я: (ударяясь в слезы) Я прикидываюсь хорошим человеком?
Терапевт: Вы хороший человек. Что есть, то есть.
Я: Да не хороший, а чокнутый!
Терапевт: Вы думаете: «Ну, у меня дела обстоят получше, чем у других!» и это не дает вам говорить про собственные трудности. Например, куда ни пойди, люди скажут: «Нам здесь тоже тяжело!» А вы вместо этого говорите: «Как же этим людям тяжело, а я и не знала». И корите себя. Это хорошо уделять внимание другим, думать об их чувствах. Но еще лучше изучать себя. Свое настроение, прежде всего. Можно делиться трудностями с подругами, а иногда можно и коллегам вместо «Я в порядке» говорить «Возможно, физически мне легче, чем вам, но тоже тяжело здесь» это не доставит дискомфорта ни вам, ни собеседникам.
Я: Я никогда не пробовала делиться своими трудностями с другими работниками фирмы. Но мое лицо не назовешь нечитаемым. Я не умею скрывать чувства. Когда я в четверг хотела уволиться, выражение моего лица было, очевидно, рассерженным. Если у человека рассерженный вид, с ним не поговоришь.
Терапевт: Наверное, коллегии подумали, что у вас просто плохое настроение. Необходимо знать себя, чтобы решить проблему. Нельзя лишь раздумывать: «Почему я такая?», не пытаясь понять себя.
Я: То есть я себя не знаю?
Терапевт: Боюсь, вы потеряли к себе интерес.
Я: Но я ведь каждый день записываю свои чувства
Терапевт: Ваши записи как будто сделаны от третьего лица. Когда человеку тяжело, он чувствует, будто ему тяжелее всех. И в этом нет эгоизма. Например, вас устраивают какие-то условия, но ровно до тех пор, пока вы в них не оказываетесь. Это касается и учебы, и работы. Как только вы проходите отбор, наступает разочарование. Разве возможно с начала и до конца думать: «Мне здесь очень хорошо!»? Вероятно, другие завидуют вам, хотя завидовать нечему. Поэтому не надо мучить себя вопросом: «Почему я не радуюсь жизни?»
Я: Понятно. Я с радостью в среду сходила отдохнуть с коллегами, но была лишь наполовину счастлива. Только если человек, с которым я провела время, говорит: «Вчера было реально здорово!», я испытываю радость во всей ее полноте, а если нет наполовину. Я часто задаю вопросы типа «Тебе неинтересно, что я говорю?», «Мне все нравится, а тебе?»