Всего за 199 руб. Купить полную версию
От лица зрителя Оксана предположила вполне вероятное удивление (или это было ее собственное удивление?) побуждающее к разъяснению:
Но могли ли так размышлять древние охотники?
Почти мгновенно последовал встречный вопрос:
А когда в последний раз мы разговаривали с древним охотником? Да, он не записал для нас своих мыслей, но дает ли это нам основание подозревать его в неспособности задавать нестандартные вопросы, сопоставлять факты? По крайней мере, информации в области взаимоотношений у него было немало. Почему он не мог, пользуясь категориями своего языка, прийти, например, к идее добавленной стоимости? Почему он не мог прийти к выводам, до которых не додумались его соплеменники? Мы часто подменяем смелость в анализе информации требованием к ее точности, истинности. Мы действуем так, как нам удобно. Удобно, чтобы за выводы и последствия отвечали те, кто эту информацию нам предоставил. Разделение труда в чистом виде.
И тогда загрохотал, загудел, застонал барабан: пришло время Большого Совета.
И на Большом Совете Охотник сказал то, чего не должен был говорить: «Я поведу охотников за холмы, за край наших земель. Я видел следы и птиц над холмами». Но только он один знал, что не должен был этого говорить: Охотник был у холмов, но не видел ни следов, ни птиц. И лгал
И племя послушало его. Все мужчины пойдут за холмы. И только Вождь, Шаман и десять сильных мужчин останутся: они должны защищать деревню от соседей и злых духов.
Когда эфир завершился, Александр Петрович успевал лишь «на бегу» обменяться с Оксаной словами благодарности. У нее получилось создать атмосферу комфортной беседы, столь важную для размышления вслух, для поиска непростых ответов.
Чтобы приехать в университет вовремя, приходилось спешить. Студенты. их становилось все больше и больше от лекции к лекции. Когда-то, только-только приступая к преподаванию, он стремился к этому и радовался интересу студентов. Так важно поделиться, передать, отдать. Когда же Александр Петрович стал пессимистом? Ведь всегда были и всегда будут студенты, которым нужны статичные, правильные ответы. Он знал, что эта потребность питается страхом: если найти ответ самому, и следовать ему, то получившийся результат ни на кого не спишешь. «И я для них не очень хорош. Такие студенты смутно чувствуют наличие другого, более сложного, мира, и одновременно огорчаются, не веря в свою способность постичь его. Им одинаково хочется и понимать, что нравится другим, и обесценивать непонятное. Такая вот зависть и страх. Скольким удастся "победить дракона"?»
Не считаясь с тем, что «завистников» было не так уж и много, пессимизм избирательно питался впечатлением об увеличении их численности с каждым годом. На то он и пессимизм. Александр Петрович убеждал, уговаривал себя: «Можно сказать, что их время наступит позже, ничто не бывает бесследно». Но чем можно подтвердить подобный оптимизм? Вспомнился цирк: дрессированные животные, клоуны, акробаты и фокусники, дети и взрослые, которые и сами возвращаются в детство. Праздник волшебства, счастья и единения. «Что случается следующим за праздником утром?»
Закончив лекцию и отъезжая от университета, почувствовал голод. Предстоящая встреча в ресторане была намечена еще вчера, но оказалась очень кстати. Просила о встрече Лидия. Он предпочел бы договориться на другой день, но эта возможность исключалась.
Последний раз они виделись довольно давно. Когда-то их соединяла и объединяла страсть. Не всегда могли дождаться, когда окажутся в месте, надежно защищенном от посторонних глаз. Расстались как-то незаметно. Слово «любовь», они, по молчаливому уговору, никогда не произносили. Она всегда боялась, что Саша слишком привяжется к ней. Так боялась потерять независимость. Как-то рассказала о школьном обожателе, который преследовал ее своим ухаживанием. Тогда, слушая этот рассказ, Александр Петрович про себя подумал, что просто так не преследуют. Наверное, Лидия не отнимала у своего поклонника надежду, не решилась отнять. Но она не просила его обсуждать свое прошлое так же, как не просила менять что-либо в представлении о себе. И поэтому не имело смысла высказывать эту мысль, как, впрочем, и некоторые другие. К Лидии вполне подходили слова «в ее жизни всегда были мужчины, но их не было много». Совершенно неожиданно для себя Лидия погрузилась в мир чувственности и поражалась, изумлялась тому, как мало себя знает. И только это ее занимало. она всегда предпочитала говорить только о том, что ее занимало.