Николенко Мария Павловна - Все сложно стр 7.

 Если я соглашусь, то мне нужно четкое расписание мероприятий, и я должен знать, когда нас будут фотографировать. Просто так ходить за нами с камерой я никому не позволю!  безапелляционно заявляет Майер, тыча пальцем в стол.

Я понимаю, что он думает о Хейзл, и на меня накатывает чувство вины, жгучее и горькое.

 Майер, я могу встречаться с футболистом. Никаких проблем. Правда.

 Так ты этого хочешь?  произносит он, снова вспыхнув: ноздри раздуты, взгляд впился в мое лицо.

 Вообще-то нет. Было бы проще, если бы мы с тобой Учитывая то, что мы действительно вместе работаем и много общаемся Но

 Я согласен,  заявляет Майер, обращаясь скорее к Каре, чем ко мне.

 Тогда мы свяжемся с Шоной и ее менеджером, чтобы обсудить все детали и составить план,  отвечает Кара, бросив беглый взгляд в мою сторону.

Майер кивает. Мы встаем и обмениваемся рукопожатиями. Люди нашей профессии не могут слишком долго оставаться серьезными. Как истинный комик, Кара прерывает молчание шуткой:

 Если честно, в своих номерах я частенько говорю про детскую эрекцию сынишки и про задницу мужа. То есть эксплуатирую домашних со страшной силой. Вы тоже не должны стесняться: нет ничего страшного в том, чтобы использовать личную жизнь ради успеха в профессии. Мы с вами офигенно проведем время. Вот увидите.

Чтобы избавить Майера от необходимости открывать передо мной дверь, я первая подхожу к его машине, со свойственной мне грацией дергаю дверцу слишком сильно и чуть не падаю. Майер сзади придерживает меня за плечи, мои волосы раздуваются от его дыхания. В следующую секунду он отпускает меня и садится за руль.

Уже одиннадцатый час вечера, но сегодня суббота, и это заметно по тому, как загружены лос-анджелесские дороги. Мы двадцать минут ползем по автостраде и проползли, наверное, столько же ярдов. Наконец я отваживаюсь прервать гнетущее молчание.

 Майер, мне жаль, что так получилось. Ты не должен соглашаться, если не хочешь. Я и без этого тебя обременяю. Не хочу становиться еще большей обузой.

Он фыркает.

 Ну а теперь-то в чем дело? Говорю же тебе: ты свободен,  не унимаюсь я.

 Не мели ерунды, Фи. Сама знаешь, ты для меня не обуза. Я согласился помочь значит, помогу. Твой успех мой успех, и я хочу, чтобы ты его добилась.

 Тогда почему ты так злишься? Я уже начинаю думать, что мне пора обидеться.

 Интересно было бы посмотреть. Чтобы ты обиделась даже не представляю себе такого.

 Майер!

 Джонс?

 Просто скажи мне, о чем ты думаешь. Пожалуйста.

Он вздыхает и впервые за долгое время решается посмотреть в мою сторону.

 Ты могла бы встречаться с кем-нибудь по-настоящему. Я и раньше беспокоился из-за того, что ты проводишь слишком много времени с Хейзл и мной. А ведь ты красивая молодая женщина. Тебя наверняка ждет чудесное будущее.

Мой мозг оказывает мне большую услугу, решив пока не реагировать на слово «красивая», сказанное Майером в мой адрес. Обычно я покрываюсь сыпью от комплиментов, особенно если слышу их не на работе.

 Послушай,  отвечаю я.  Наконец появился реальный шанс приблизиться к моей цели делать на сцене то, чего я хочу. Встречаться с кем-нибудь по-настоящему сейчас было бы не вовремя. Не говоря уж о том, что мне, как ты прекрасно знаешь, очень нравится проводить время с тобой и Хейзл.  А еще я люблю тебя, но об этом тебе знать совершенно ни к чему.  Так может, ты перестанешь строить из себя старого деда? Черт подери, Майер! Ты сам завидный жених, но почему-то не видно, чтобы ты этим пользовался.

 А зачем мне это надо, когда рядом со мной постоянно крутится сексуальная особа двадцати с чем-то лет?

Не зная, как ответить, я несколько раз подряд неестественно усмехаюсь.

 Боже мой, Джонс! Да ты посмотри на себя! Ты теряешься, когда я только делаю вид, что заигрываю с тобой. Так как же мы будем встречаться? Тебе не кажется, что от нас будут ждать хотя бы флирта, если не нежности?

Вот это поворот!

 Я не знала, что ты меня испытываешь.

 Раз уж ты на это согласилась, придется играть всерьез. Сейчас октябрь, а если турне запланировано на март, то от нас, наверное, ждут, что мы начнем наше цирковое шоу не позднее ноября.

 О, я выложусь по полной! Будь спокоен!  говорю я, чувствуя, как внутри закипает злоба, а почему и сама точно не пойму.

Я преодолела столько трудностей и сомнений, чтобы получить шанс, который мне сейчас выпал! Остался последний шажок, причем не такой уж сложный всего лишь изобразить романтические отношения с мужчиной, которого я, может быть, действительно люблю, но держу на расстоянии вытянутой руки отчасти из-за собственной эмоциональной ущербности, отчасти из уважения к нашей дружбе.

 Да уж, придется попотеть. Я не дам тебе расслабиться,  говорит Майер.

 И хорошо.

 Ты офигеешь от моего напора, Джонс,  медленно произносит он сочным низким голосом.

Я поворачиваюсь к нему с разинутым ртом и пылающими щеками. В машине темно, только разноцветные уличные огни, проплывая мимо, бросают отсветы на его лицо, расплывшееся в довольной улыбке.

Он видит мою обескураженную физиономию и смеется. В первую секунду я зависаю где-то между шоком и негодованием, а потом заражаюсь его смехом и тоже начинаю гоготать. Когда мы наконец замолкаем, Майер накрывает мою руку своей.

 Все у нас получится, Фи. Ты заслужила это турне, а значит, поедешь и будешь блистать. Мы справимся. Давай только поосторожнее вести себя с Хейзл. Я не хочу сбивать ее с толку или внушать ей какие-то надежды.

Тепло его ладони поднимается вверх по моей руке, заполняет грудь, разливается по всему телу. Четвертое прикосновение за вечер!.. Нелепо, конечно, что я считаю. И что при малейшем намеке на флирт со стороны Майера мое сердце начинает трепыхаться, как боксерская груша, по которой молотят с бешеной скоростью.

Может, раньше между нами что-то и наклевывалось. Бывали вечера, когда он ослаблял оборону, и его дружеские замечания звучали как не просто дружеские. Однажды в Вегасе мы напились Мне до сих пор иногда снится та ночь. Хотя, наверное, я преувеличиваю значение того эпизода. Все дело было в самых обыкновенных эмоциях, усиленных алкоголем. Мы наткнулись друг на друга, потому что оба нетвердо стояли на ногах. Особенно он. Лучше не вспоминать.

 Я никогда, никогда не сделала бы ничего такого, что может хоть как-то задеть твою дочь. Уверяю тебя, Майер. Если нам покажется, что мы заходим слишком далеко и рискуем травмировать Хейзл, мы тут же остановимся. Без вопросов. Договорились?

 Договорились.

Он убирает руку, и я делаю над собой мощное усилие, чтобы не схватить ее опять. А то я могла бы уже сейчас продемонстрировать ему свою готовность «выкладываться по полной».

Он будит меня, когда мы подъезжаем к гаражу.

 Джонс. Приехали.

 А? Хорошо. Спасибо, что подвез,  нечленораздельно бормочу я, зевая.

 Марисса постелила тебе в гостевой и приготовила всякие штучки для ванной, которые ты любишь.

 Да не надо было Я поеду к себе, не буду докучать,  отвечаю я, с трудом разлепляя веки.

 Не выдумывай, Фи.

 Ладно,  соглашаюсь я.

Мы тихо входим в дом. Марисса, помощница Майера по хозяйству (он не зря ей платит, она мастерица на все руки), спит в том же крыле, что и Хейзл. А гостевая спальня рядом с хозяйской.

Мы с Майером идем бок о бок, в одном ритме, от его тела исходит тепло. Несмотря на сонливость, я очень даже замечаю все это. Пришли. Пора расходиться по комнатам.

 Спокойной ночи, Май.

 Спокойной ночи, Фи.

Глава 4

«Я стараюсь не думать о той боли, которую причиняет жизнь. Забыть, высмеять, утолить. И хохотать».

Джим Керри

Тридцать восемь месяцев назад

Майер

 Ты точно не устанешь и не захочешь спать?  спрашиваю я Хейзл.

Мы только что высушили ей волосы, переоделись, и теперь она постоянно смотрит на свою руку. Приходится, улучив момент, повторить вопрос: