Всего за 249 руб. Купить полную версию
Конечно, к операции «Тухлая курица» Вася был основательно подготовлен не в первый раз. Рюкзак изнутри был проложен толстым ковриком-пенкой на фольге из тех, что в лесу уже отслужили свое, но для хознужд вполне годились. Также Вася обильно запасся пластиковыми пакетами, включая два плотных термопакета, в каких хозяйки и курьеры носят из магазина замороженные продукты. Но все равно он по опыту знал, что если куры и правда окажутся качественной тухлятиной то даже при всех этих предосторожностях аромат непременно просочится наружу. Поэтому связываться с битком набитыми автобусами на обратной дороге ему совсем не хотелось.
Вася, как было условлено, подошел к супермаркету с тыла незачем смущать добропорядочных покупателей. Черный ход, конечно, был на замке, а тетя Люся где-то задерживалась. Вася стоял, покачиваясь взад-вперед на носках, и от нечего делать рассматривал окрестности.
А рассматривать было что.
Прямо напротив супермаркета, тесно сдавленный со всех сторон панельками, асфальтом и парковкой стоял деревянный дом. Не какая-нибудь хозпостройка, а настоящий дом, как в деревне. С бурой крышей, поросшей зеленым мхом, с резными наличниками, с чердачным окном-навесом, из которого, казалось, обязательно должен был незаметно выглядывать домовой. И с огромной старой елью возле окон, чуть ли не втрое выше самого дома. На выступе чердачного окна лежала еловая шишка и немного сухой хвои, окончательно отделявшие дом от окружавшей его городской реальности. Казалось, там, во дворе, царит лесная тишина, нарушаемая только голосами птиц, и пахнет нагретыми земляничными полянами.
Но что именно было во дворе, Вася не видел. Дом был обнесен глухим забором, и ворота его именно ворота, не калитка были, видимо, наглухо заперты.
Прислушавшись, Вася различил глуховатый собачий лай. Но больше из-за забора не доносилось ни звука.
Тетя Люся, наконец, ответила на звонок и впустила Васю в подсобку. По запаху в ней Вася сразу понял куры что надо.
Быстренько вручив тете Люсе свою благодарность тортик «Птичье молоко» («Ну, жентельмен!» расплылась тетя Люся в умиленной улыбке), Вася принялся грузить упаковки с тухлятиной целых десять кг в свои пакеты. Куры оказались не целыми, а разделанными грудками на кости, и плавали в ароматной жиже но так было даже лучше для дела. Возни с ними в дороге, конечно, больше, и стирать рюкзак наверняка придется зато каков будет эффект на месте Вася аж зажмурился, представив себе это зрелище.
Теть Люсь, вспомнил он, когда куры были уже погружены, рюкзак плотно завязан, а сам Вася тщательно споласкивал руки в раковине подсобки. А что это у вас за домик тут такой? Прямо как в деревне!
Какой еще домик? равнодушно пожала плечами тетя Люся. Ах, этот Да не знаю, не приглядывалась я. Может, сторож какой живет или бабка, мне почем знать. Не из наших работников.
Собачка вроде у него
Может, и собачка, не слыхала. Некогда мне собак-то рассматривать. Тут по району собачников много.
Тете Люсе явно не терпелось вернуться к своим обязанностям. Да и то, квартальная премия сама себя не заработает.
Еще раз поблагодарив тетю Люсю, Вася и сам заторопился. Он уже успел посмотреть приложение с расписанием электричек нужная ему отходила через десять минут.
Он выскочил из подсобки, услышал, как за спиной повернулся в замке ржавый ключ, и собирался уже дать небольшой кросс в сторону станции
Когда окраинный недострой снова сыграл с ним поднадоевшую шутку. Вася запнулся о выбоину плитки и на этот раз сбалансировать не сумел. Потяжелевший рюкзак придал ему ускорения, и Вася пропахал носом апрельскую грязь аж до самого деревянного домика, глухо стукнувшись головой в запертые ворота.
«Как баран Твою мать!»
Один из пакетов внутри, похоже, лопнул от толчка, и за шиворот Васе полилась вонючая жижа.
Экая неприятность! прошипел он.
Все-таки тетя Люся была недалеко и могла его услышать.
Вася стоял на четвереньках, грязный, мокрый и вонючий, размышляя о том, как он в таком виде поедет на электричке. И вообще куда бы то ни было поедет.
И тут запертые ворота бесшумно отворились.
В воротах стоял сумрачный дед. Заросший седой бородой, весь какой-то дремучий. В зеленой брезентовой куртке, штанах, резиновых сапогах. И почему-то в красной лыжной шапке с надписью «Олимпиада-1980». Глаза его блестели из-под шапки зеленоватыми льдинками.
Ну, проходи, сказал дед.
Дедушка, да ведь я опешил Вася.
Проходи, говорю, Васе показалось, что при этих словах голос его чуть потеплел. Вон, грязный какой, вонючий. Переодеться надо. Одежу простирнуть. Самому помыться.
Дед говорил спокойно, негромко, но Вася понял, что возражений не предполагается. Он кое-как поднялся с колен рюкзак давил на плечи, голова кружилась от удара и шагнул вслед за дедом во двор.
Ворота за ним захлопнулись.
Двор у деда оказался большой. Кроме ели у самых окон, там росли густые кусты сирени, жасмина и шиповника, несколько рябинок, березка. У открытой веранды были разбиты клумбы, на них цвели синие и белые подснежники и готовились зацветать крокусы и гиацинты. Не было здесь только плодовых деревьев. А впрочем, какие плоды в городе? Отрава одна.
И еще Вася, как ни искал глазами, не сумел обнаружить ни собаки, ни будки.
Они подошли к высокому деревянному крыльцу с резными перильцами, и дед жестом показал Васе, куда можно скинуть рюкзак с курами.
Охотник? спросил он, вдохнув аромат.
Зоолог, Вася и сам был рад освободиться от рюкзака и стоял теперь, потирая ушибленные плечи. В Зоомузее работаю. И в заповеднике еще. Мне эти куры для кандидатской нужны. Ну, то есть, не сами куры, я на них мелких куньих приманиваю. Всяких ласок, хорьков, горностаев Куницу, если повезет. А потом их всех фотоловушка щелкает.
И то я гляжу, дед понимающе кивнул, какой охотник дельный в эту пору зверя бьет? Линяют все
Они поднялись на скрипучее крыльцо, вошли в сени. Там пахло сушеными травами и еще чем-то непонятным, хвойным.
Дедушкой меня назвал это хорошо, это правильно. Другие-то как учнут ругаться поматерно. А я этой матерщины вот как не люблю!
Вася предпочел умолчать о том, какие слова ему на самом деле хотелось сказать, когда он ударился головой о ворота.
Дед кивнул на большую лохань в углу.
Одежу сюда скидай. Да не боись, выдам сейчас тебе перемену.
Он прошел в комнаты, порылся там то ли в шкафу, то ли в сундуке Васе не было видно и скоро возвратился, протягивая гостю шерстяные штаны и телогрейку. Вася быстро снял промокшую и грязную одежду и с неожиданным для себя наслаждением натянул «перемену». Дедовы штаны с телогрейкой были старые, но чистые, и приятно пахли полынью видно, дед перекладывал ей одежду от моли.
Спасибо, дедушка, от души поблагодарил он.
Ну вот, а теперь можно и в баню, довольно кивнул дед.
Васе показалось, что он ослышался.
Как в баню? У вас тут и баня есть? Прямо в городе?
Чего ж нет, усмехнулся дед. Для таких, как ты, и держу. Наш-то брат в бане не парится Давно только не заходил никто. А сегодня с утра слышу, собачка лает, гостя зазывает, значит. Ну, я и велел протопить.
Кому велели? глупо спросил Вася.
А дед-то, похоже, не один живет. Или приходит к нему кто?
Другану моему. Ну, нечего лясы точить, мойся иди, а то мне на вечерний обход скоро! прикрикнул на Васю дед.
Баня действительно стояла во дворе, среди кустов сирени. И как это Вася сразу ее не заметил?
Внутри было жарко натоплено, лежало мыло, мочалка, стоял большой чан с водой. От воды поднимался пар. Вася заглянул туда на дне чана лежали крупные сизые камни. Видно, их туда кинули раскаленными, чтобы вода прогрелась.
И когда это дед успел? Или друган его? Где он, интересно?