Всего за 199 руб. Купить полную версию
Дима, покачиваясь, подошёл к парте, где сидела Одуванчик. Он даже не посмотрел на неё. Резко выдвинул стул и уселся, вытянув ноги вперёд. Через несколько минут от начала урока, посреди теста, Дима попытался подглядеть к Одуванчику в листок, но та аккуратно закрывала его рукой. Она сама не знала ответов, но не могла позволить какому-то нахалу скатывать с неё. Дима громко вздохнул и вернулся к своей работе после нескольких неудачных попыток углядеть хоть один ответ.
Когда все сдали листочки, Дима начал задумчиво жевать колпачок ручки. Одуванчик уткнулась в тетрадку, где должны были красоваться пять упражнений, но на деле куковал лишь странный человечек без головы и с тремя ногами. Она решила усовершенствовать своё творение и потянулась за ручкой к пеналу. Но стоило ей положить руку на молнию, как Дима без лишних раздумий выхватил пенал и положил его прямо перед собой. Одуванчик остолбенела. Дима бесил её. Она медленно повернулась к нему лицом.
Если тебе больше нечего жевать, попроси у Маши. У неё есть ручки с перьями.
Дима пропустил мимо ушей издёвку и поспешил парировать выпад Одуванчика.
Ох ты ж боже мой. Кто тут у нас говорить научился!
Одуванчик сникла. Внезапно возникла Жизель Ивановна.
Эу, что там у нас? Савельева, ты что ли? Прекратите немедленно. после небольшой паузы, выдержанной для того, чтобы пристыжённые должным образом пристыдились, математичка продолжила. Так. Сегодня никакого дз не будем проверять. Опять не успеваем с вами ничего. Дальше только подготовка к экзамену. Доставайте сборники.
Одуванчик нахмурилась. Она терпеть не могла сборники. Даже томики сочинений Пушкина и Лермонтова заставляли её морщиться оттого что на них тоже было написано «сборники».
Дима развернулся вполоборота и многозначительно посмотрел на Одуванчика. «Точно хочет с одного сборника со мной работать», сразу догадалась она. Одуванчик улыбнулась Диме и вытянула обе руки вперёд на парте, сцепив руки в замок. Дима не ожидал такого поворота событий. Так далеко заглядывать в будущее он ещё не научился.
Ты чё сидишь? Доставай сборник. начал раздражаться парень.
Одуванчик ничего не ответила. Она села ровно и стала смотреть на доску. Дима пришёл в ярость.
Эй. Где твой сборник?
Да. Лимит произнесения этого слова был исчерпан в этот день. Одуванчик мысленно готовилась к более серьёзной атаке чем-то вещественным. Может быть, тем же сборником.
Шишка разбудил спавшего Цербера. Жизель Ивановна даже покраснела от раздражения.
Шишкин! Что там у тебя? Где твой сборник?
Дима с сожалением и даже какой-то натянутой горечью сообщил:
Дома, Жизель Ивановна. видимо, этот сборник был крайне дорог Шишке. Бедняга. Он едва не заплакал.
А у Савельевой что? Тоже дома?
Она его почему-то не достаёт! искренне удивился оскорблённый Дима.
Тоже дома. тихо, но твёрдо ответила Одуванчик. Это было ложью. Он лежал в сумке.
Жизель Ивановна совершила невообразимый поступок поднялась с кресла. И всё для того, чтобы отдать бедным родственникам за партой свою книжку.
Как говорил Маяковский: нате. 315-ая.
Дима заулыбался. Одуванчик не изменилась в лице. Она старалась не показывать своё замешательство. Дима с наслаждением передвинул сборник на середину и медленно, смакуя каждый момент, долистал до нужной страницы. Он буквально переворачивал каждую отдельно, параллельно следя за реакцией Одуванчика. Та не двигалась и не смотрела на Диму.
315-ая. Дима придавил ладонью страницы и даже довольно громко ударил по ним, мол, смотри сюда, здесь задание.
Давайте там. Через две минуты вызову к доске на первую задачу. пробурчала Жизель Ивановна, уткнувшись подбородком в шею. Она что-то изучала на своих ключицах.
Одуванчик сдалась. Она хотела посмотреть, что за задачу надо было решать, но вспомнила, что осталась без пенала. Дима медленно опустил его к себе в рюкзак.
Делать было нечего. Конечно, можно было бы попросить ручку у кого-нибудь из соседей, но Одуванчик не хотела этого. Взять ручку значит подписать пакт о добровольном заключении в тюрьму без права на побег. Перед ней уже сидели одноклассники в полосатых робах. Кто-то даже в кандалах. Вон, Лола Орлова, хоть и модница, и та в полосатом платье. А Рома Калугин? Да у него живого места на лице не осталось. Всё в синяках. И не потому что он не спит, а потому что Цербер его лупит за неправильно найденные иксы. Ей, наверняка, даже в голову никогда не приходило, что Ромка творческий. Может быть, он игреки искал или ещё что похуже. Нет. Выглядело всё очень плачевно. Даже ботаник Гоша скукожился в своей камере под весом учебников. Противно. Грустно.
Савельева, к доске! проревела Жизель Ивановна.
Дима злорадно улыбнулся. Одуванчик вернулась в обычный мир. Прямо перед ней возникла Жизель Ивановна. Она смотрела ей в глаза. С минуту Одуванчик старалась сообразить, как ей лучше поступить. И вдруг она придумала. Она встала с места и направилась к доске. Пока Одуванчик шла, Дима ёрзал от радости и потирал руки как муха лапками на навозной куче.
Жизель Ивановна, я, конечно, поняла, как решается эта задача. сказала Одуванчик стоя у доски. Но дело в том, что мы с Димой советовались, пока решали её. И, так сказать, объединив наши усилия, мы пришли к очень интересному результату. Но мне бы не хотелось лишать Дмитрия возможности похвастаться тем гениальным способом, который он предложил, поэтому, может быть, он сам продемонстрирует всё на доске? Одуванчик искренне улыбалась и смотрела на математичку. Та даже растерялась.
Ну если он и правда
Да! чуть ли не крикнула Одуванчик, посмотрев на Диму. Тот, судя по взгляду, готов был покуситься на её жизнь. И это как минимум. Я сама удивилась, как он додумался до такого решения. Это поразительно!
Хорошо. отрезала Жизель Ивановна, Мне, собственно, совершенно без разницы, кто здесь будет стоять. Пусть Шишкин нас удивит.
Одуванчик ещё раз улыбнулась и вприпрыжку вернулась на место. Дима Шишкин, как чайник, почти начал свистеть. Он медленно встал из-за парты и стиснув зубы так же медленно пошёл к доске. Все его планы рухнули. Да что там. Мир рухнул. Как вообще можно было во что-то верить теперь? И кому верить?
Шишку вели на казнь. С него даже сняли полосатую робу. Она ему теперь ни к чему. Теперь её заберёт себе кто-то из ушлых заключённых или сама Цербер. Она сошьёт из неё себе новое платье. Дима развернулся лицом к доске и медленно поднял голову. Он смотрел последний раз в небо. Типичное поведение приговорённых к смертной казни. Последний раз он видел облака и солнце.
Глава 2
Переменки по тридцать минут угнетали Одуванчика. Она успевала съесть свой завтрак и могла бы успеть даже захватить мир, или, по крайней мере, школу. Времени хватило бы на то, чтобы обезвредить бомбу или зануду-вахтёршу, которая каждое утро закатывала глаза, если ты приходил без пропуска. Кстати, Одуванчику ещё надо было зайти в канцелярию за новым. А то придумывать каждое утро впопыхах оправдания становилось всё труднее.
Одуванчик сидела в столовке в самом углу за столиком. Она снова воткнула в уши наушники. На этот раз она действительно слушала музыку. Неподалёку от неё сидела компашка одноклассников. Они дружно смеялись над чем-то. Дима и Женя периодически подскакивали вверх в приступах хохота, девчонки вели себя более сдержанно, но не переставали улыбаться и кокетничать.
Одуванчик закрыла глаза. Она очутилась в кирпичном доме без окон и дверей. Но кирпичи были необычные, это были точь-в точь сборники для подготовки к экзаменам по разным предметам. Здесь была и математика, и русский, и литература, и английский. Одуванчик освещала фонариком от телефона корешки книг и всё больше приходила в ужас. Наконец, она села на пол и отключила фонарик, чтобы погрузиться в более дружелюбную и уютную темноту. На мгновение Одуванчику показалось, что где-то капает вода, она снова зажгла фонарик. Ничего. Только стены, стены, стены