Всего за 149 руб. Купить полную версию
У нас был классный руководитель Петрович. Человек, о котором не могу сказать ничего плохого и ничего хорошего. Для меня он был «тёмной лошадкой». Петрович часто говорил мне, что у меня отличный, тонкий юмор. Мне важно звучание слов обращений, имён, фамилий, кличек. То, как они звучат, как люди представляются, как обозначают своё Я, как обращаются друг к другу. Петрович никогда не называл меня по имени, исключительно по фамилии при любых обстоятельствах. Из его уст моя фамилия звучала особенно, мне очень нравилось, как у него это получалось. Казалось, что Петрович не знает моего имени, да и не надо ему знать. Бывало, он обращался ко мне дерзко, резко, иногда с иронией, всегда по-разному, но при этом фамилия была каким-то символом взрослости, самодостаточности, признания. За три десятка прошедших лет я встретила единицы людей, умеющих обращаться к собеседнику с неповторимой индивидуальностью, в звучании которой подчёркивается микс значимых качеств, как у Петровича. Он преподал мне один важный урок этот опыт касался верности своим желаниям и запомнился мне на всю жизнь.
В училище кроме основных уроков каждый студент должен был обязательно посещать факультатив. У нас это были разные спортивные секции два-три раза в неделю. Я мечтала играть в баскетбол, а Петрович курировал в училище женский баскетбол. Он сказал: «Тебе не надо заниматься баскетболом, иди на волейбол». Я послушала его и ходила на волейбол, который люблю смотреть только по телевизору, и то только тогда, когда играет сборная России. Волейбол был для меня каким-то наказанием: я стояла на площадке и, когда на меня летел сильный мяч, уходила от удара, не принимала мяч. Я боялась принимать быстрые мячи было больно рукам и не умела ставить блоки. На площадке были профессионалы, они играли сильными атаками. Я была слабым игроком, потому что это была не моя игра, и всю свою жизнь я сожалею о том, что послушала Петровича. Сейчас, когда меня в чём-то убеждают, а я так не хочу, думаю: «Нет, Петрович, будет как я хочу». Баскетбол моя большая упущенная возможность быть в своей игре. Именно Петрович наделил меня чувством горечи из-за отказа от своего желания. Я поздно это поняла, но поняла основательно: если есть желание, цель, мечта, никто не должен стоять на пути к ней.
Безумно весёлые приключения были на протяжении всего обучения в училище. Каждую осень мы ездили на уборку картофеля и капусты. Бедная капуста с картошкой! По дороге, сидя в автобусе, мы любили построить рожи прохожим на улицах города, приникнув физиономиями к стеклам окон. Получалась весёлая картина: едет колонна автобусов, в это время на остановке стоит много народу из-за того, что транспорт отправлен на уборку урожая и большинство автобусов сняты с городского маршрута, и вдруг в одном из них у всех пассажиров проблемы с лицом. Это было что-то невероятное! Делали мы это по команде одного из студентов, следящего за народом на улице, и единицы отказывались быть кретином за стеклом. Будучи психологом, я поняла, что те, кто отказывался, уже тогда были лишены внутренней свободы, беспечной радости и дурашливости. А смеялись мы тогда бесконечно. Это было немного неприлично, но ведь кривлялись-то мы по сути друг перед другом, безадресно. У всех были клички, никто никого не называл по имени, были клички и у наших преподавателей.
Однажды нашу группу отправили на торговую базу. Эта база была шефом нашего училища. Стояла золотая осень, на улице было тепло и солнечно, мы были без верхней одежды. Нам надо было перенести металлические трубы с одного места на другое. Трубы были тонкие в диаметре и очень длинные одному не справиться, нужно было носить их вдвоём. Трубы долго лежали под открытым небом и покрылись ржавчиной, их была высокая гора. Сначала мы посидели на них всей группой, покурили. Обсудили, с какой трубы лучше начать, была серьёзная дискуссия на эту тему. Потом решили попробовать и перенесли несколько штук в указанное место. Замарали руки ржавчиной, о перчатках речи не было. Кто-то кому-то намазал лицо ржавыми руками, и понеслось. Мы бегали, орали и мазали друг друга, у всех были «рыжие, ржавые» лица мы не могли остановиться. Кладовщики сначала смеялись, а потом начали выяснять, точно ли мы из педагогического училища. Похоже, вы, ребята, из психбольницы, из буйного отделения, говорили они. Мы так и не перенесли эти трубы с базы нас выгнали. Психология толпы сильный инструмент заведённую толпу невозможно остановить, если она заводится она становится неуправляемой. Директор базы написал письмо в училище с просьбой никогда больше не присылать нашу группу на его базу. Петрович прочёл нам письмо и сказал, что ему стыдно за нас. Больше нашу группу в приличные места не допускали.
Делая попытки рассмотреть влияние генов на качество жизни, я вспомнила об одном парне из далёкой юности. Его звали Алексей Конев, мы учились в одной группе педучилища. Лёшка был слаб умом, но с чистой душой как ангел. У него нет родителей, он из детского дома. Отношение преподавателей к детдомовским было особенным. В нашей группе таких было трое: два парня и девушка Лера. Все они получили дипломы, их тянули за уши, за ноги, за нос, контролировали каждый шаг. Мне казалось, что миссия преподавателей была «не бросать тех, кого однажды бросили». То, что Лёшка получил диплом, это заслуга преподавателей. Диплом был его путёвкой во взрослую жизнь, но реально он его не заслужил. Мы всегда смеялись над ним, звали исключительно Лошадяев, а когда возникал вопрос «Кто виноват?» всегда был виноват Лошадяев, даже если его не было рядом. Первое время преподаватели спрашивали: «А кто это?» Я смотрела на него, как на бревно, брусья, перекладину в спортивном зале, он был для меня неодушевлённым образом, но только до тех пор, пока не скажет: «Ну что вы, девчата!?» это когда мы над ним смеялись. Как только он произносил «Ну что вы, девчата!?», в нём звучала позиция мужчины, именно мужчины, а мы были девчата. В этот момент он был выше нас, и твёрдо верил в это, именно в этот момент я видела в нём, что-то неравное нам всем. Он был лишён чувства юмора, но был пронизан добротой, всем помогал, никогда не был «шнырём». Лёшка прощал всех своих обидчиков. Его часто били, он ходил с синяками, стал выпивать, курить. Был не ухожен, днями не чесал волосы, была копна на голове. Я не знаю, где он сейчас, и он единственный из моей юности, чья судьба мне интересна как профессиональному психологу. Не могу её спрогнозировать: если Лёшка встретил хорошую девушку, то у него всё хорошо, если стал зависим от спиртного, и с женщиной не повезло, то пропал. Одно знаю точно: у таких, как Лёшка, жизнь это рулетка и полностью зависит от тех, кто крутит колесо. Доброта бывает от головы она умеет рассчитать, а у Лёшки доброта от сердца, она не расчётливая и верит тем, кому порой не стоит. Когда я сожалею, что родители разошлись, а эмоциональная подавленность лишила меня радости, то такие, как Лёшка, никогда не видели, как родители заботливо размешивают сахар в стакане, гладят футболку, чтобы ребёнок одел её тёпленькой, они в прямом смысле берегут тепло, радуют новой покупкой, пусть даже ругают, но дают нужность.
На творческом конкурсе училища мы поставили сказку «Репка». Все роли в пьесе исполняли парни мои одногруппники, весь реквизит я принесла из дома. Я была режиссером постановки и выступила в роли рассказчицы. Репка в нашей сказке была незаурядной толи сумасшедшая, толи несчастная, она была очень сильным персонажем. Дед, напротив, был самым обычным стариком, разбитым параличом, бабка парень в старушечьей одежде из серии «на всё готова», а внучка модницей в короткой юбке, на высоких каблуках и с магнитофоном, который на полную катушку проигрывал «Модерн Токинг». Внучка была знатной тунеядкой и помогать старикам вовсе не планировала, старики же собирались продать Репку и купить ей на вырученные деньги новый наряд. Внучкой был стройный парень в парике, юбке, на каблуках и ярком мейкапе, он ходил вокруг всей компании и ругал стариков за их немощность. Жучка была собака как собака, кот мартовский, а мышка размером более двух метров в этом был смысл нашей сказки, что всё неслучайно. По ходу действия все увлеченно импровизировали, и весь зрительный зал покатывался со смеху наши сказки всегда имели успех. Репка была не единственной.