Всего за 149 руб. Купить полную версию
В восьмом классе я встречалась с парнем, его отец был директор пивзавода. В те времена Колпашевский пивзавод славился на Томскую, Новосибирскую, Кемеровскую области. Пивовар был немец, он варил отменное пиво. Мы начали выпивать, покуривать. Мама била меня за то, что я курю, моя мама ВДВ, она родилась в день десантника. Мне доставалось от неё, часто было заслуженно. Учуяв от меня запах табака, она быстро ликвидировала мою коллекцию сигарет, а их был у меня не один десяток красивых пачек. Думаю, она неплохо на этом заработала пачка «Мальборо» по спекулятивной цене стоила десять рублей, а проезд на автобусе шесть копеек. В то время всякий дефицит приходилось выменивать или покупать. У меня всегда были деньги.
Спиртным я не злоупотребляла, но в компании с удовольствием выпивала. Как у всех подростков, у нас были крайности, и какой-то период времени мы тусовались на городском кладбище, причем часто в темное время суток, потому что в это время кладбище становилось безлюдным, там нам никто не мешал. У нас не было страхов, я могла одна уйти домой. Мы не были никакими эмо или готами, просто большая компания малолеток: жгли костры, пили спиртное и пели песни под гитару. Тогда казалось, что в этом не было ничего непристойного, максимум, что случалось, кто-то мог выпить лишнего. Мы не бросали друг друга. Как-то раз Буква напилась и заснула между могилок, а может даже и на могилке. Когда она выспалась, ей захотелось воды: не было проблем, всё было под руками я вытащила цветы из банки на соседней могилке и напоила подругу. Мы часто вспоминаем об этом до сих пор: я смеюсь над её жаждой, а она над тем, как мама била меня и гоняла всех, и как они бегали от неё. Она стала бабушкой двух внуков, но так и осталась Буквой.
С отцом мы встречались время от времени. К нам он приезжал редко, и я стала гостьей в их доме, летая к ним даже на выходные. В семье отца меня принимали хорошо не было ощущений дискомфорта. Дочь жены отца Татьяна стала мне очень близким человеком, она старше меня на пару лет. По сути я уже ездила к ней, а не к отцу, и продолжаю ездить. У меня много кровных сестёр, но ни с одной из них я так не близка, как с Таней. Она научила меня многим хорошим вещам. Моя мама с большим уважением относится к ней, хочу думать, что Таня у меня на всю жизнь. Когда я прилетаю в Томск, она всегда встречает и провожает меня.
Я закончила восемь классов и решила покинуть школу. Поступила в педагогическое училище, на физкультурное отделение. Туда меня приняли как «кандидата» в студенты, это значит, что меня могли отчислить в любой момент. «Кандидатом» потому что у меня не было высокого спортивного разряда, а у остальных он был. Приоритетом для поступления на этот факультет являлись спортивные достижения. Наш факультет был единственный в области. В училище было две кафедры школьная и спортивная; сейчас это колледж. Так началась моя новая жизнь мне было четырнадцать лет.
У меня поменялся круг друзей, но Буква тусовалась со мной и в педе, который стал моей большой находкой в жизни. Очевидна была разница между школой и училищем преподаватели были совсем другого уровня. Я полюбила литературу этот предмет, как и преподаватель, в училище был потрясающим. Основная часть студентов были приезжие, все сплошь спортсмены разрядники, кандидаты в мастера спорта, мастера спорта. Из тридцати студентов в нашей группе местных было четверо, мы все быстро сдружились. Я была старостой группы на протяжении всего обучения, мне нравилось заниматься хозяйственными делами, выдавать всем талоны на питание. Тогда вся страна жила по талонам, но многие однокурсники отказывались от талонов, потому что у них не было денег, чтобы выкупать продукты. Я отдавала невостребованные талоны маме, и вся наша родня затаривалась на них.
Учёба давалась мне легко, я никогда не учила уроки, но и не пропускала ни одной пары. Разницу между школьной подготовкой одногруппников я отметила в первые дни учёбы. У меня она была на высоком уровне, поэтому меня быстро перевели из «кандидата» в студентку. Несмотря на мою нелюбовь к школе, в ней меня научили: мыслить/думать, писать, говорить. Преподаватели в училище были сверстниками моих родителей. Они были местные городские и знали моего дядьку и отца в молодости. Для них я была особой зоной интересов. Завидев мою фамилию в журнале, первой спрашивали меня, чтобы посмотреть, что из себя представляет продолжение нашего рода в моём лице. Складывалось впечатление, что моя фамилия единственная в журнале. Позже одна из преподавательниц сказала мне об этом, она же рассказала про моего дядьку, он дружил с её братом. Дядька в 70-х годах был, как сейчас принято говорить, метросексуалом, из одежды носил только мужской костюм, белую рубашку и галстук. Он был кудрявый брюнет, каждый день мыл голову, делал укладку, маникюр с педикюром, носил кольца и брошки. Его очень любили женщины, он был дважды женат. По дороге к жене он погиб в автокатастрофе, мне было тогда два года. Похороны состоялись восьмого марта. Бабушка очень горевала по нему, все думали, что она сойдёт с ума от горя. Она хранила все его украшения и всегда говорила: «Мой Сашенька». Когда я подросла, бабушка рассказала, что после смерти Сашенька приходил к ней ночью какое-то время. Он вставал в дверях и, не говоря ни слова, смотрел на неё живым, грустным, заботливым взглядом, а потом уходил. Поначалу бабушка спрашивала его о чём-то, но он всегда молчал. Я верила ей. Несколько человек мне рассказывали, что к ним приходили близкие после смерти. Даже у известной во всем мире русской учёной Натальи Бехтеревой в книге «Магия мозга» есть рассказ о том, как к ней приходил ее умерший муж. Моя бабушка была необразованная, а Наталья Бехтерева академик нейрофизиолог. У меня нет сомнений, что душа человека бессмертна. После смерти тела душа мается и не находит себе места. Возможно, она находится в параллельном мире на Земле ей уже нет места, а Бог её ещё не принимает. Даже могила дядьки привлекала внимание прохожих, многие меня спрашивали: «Кто тебе Сан Саныч?» В родительский день, вся наша родня собиралась у бабушки с дедом, мы большой компанией шли к дяде Саше. Взрослые говорили о нём, было много детей, у меня было чувство какого-то праздника, на мне всегда были белые гольфы и бант.
На срочной воинской службе дядя Саша серьёзно заболел (не знаю диагноз). Находясь в госпитале не мог сам ходить, и перестал есть и пить, потому что в таком случае надо ходить в туалет, а сил не было. Тогда он стал умирать уже не от болезни, а от чувства стыда ослабляющего тело. Он не мог себе позволить ходить на утку и чтобы за ним убирали. Его комиссовали из армии с болезнью, которая довела его до дистрофии бабушка выходила больного. Она начала его кормить с половинки варёного яйца в день. За счёт бабушки он ещё пожил. Чувство стыда у людей прошлых поколений было сильнее желания жить и быть здоровым.
От своих отца и дядьки я унаследовала любовь к нарядам и обожаю наряжаться. Когда училась в педучилище, преподаватели ставили меня в пример всем студенткам нашего училища. Меня уважали преподаватели они были для меня совершенными людьми.
Училище это то место, куда мне очень хочется вернуться, особенно в большой спортивный зал. Все преподаватели были выдающимися спортсменами, многие мастерами спорта. У нас было по две-три пары физической подготовки в день: гимнастика, волейбол, баскетбол, лёгкая атлетика, спортивные игры, танцы и т.д. Четыре преподавателя одновременно проводили один урок две женщины и двое мужчин, студенты делились на подгруппы и отрабатывали элементы. Я любила стоять в строю одногруппников в спортивном зале у меня было ощущение, что идеально чистый и раскрашенный в разные цвета пол блестит от счастья. В ближнем левом углу спортивного зала стояло пианино, на котором, сопровождая почти все предметы, играла красивая пианистка. Мелодия разливалась по залу, и все наши действия казались совершенными, мы бегали и прыгали в ритм и такт музыке. Я не была выдающейся спортсменкой, но, как сказала Анна Фёдоровна: «Пришла в училище ты никакая, а вышла даже очень ничего». Училище привило мне требовательность к своему телу. В студенческие годы я поняла, что требовательность к себе у человека должна быть во всём.