Капустюк Юлия Борисовна - Возрождение полевых цветов стр 10.

Ее щеки розовеют:

 Не стану я с тобой спать.

Вскинув бровь, я смотрю на нее сверху вниз.

 Разве я что-то говорил о сексе?

Она краснеет и заикается:

 Ну, нет. Но

Я киваю в сторону выхода.

 Я провожу тебя до машины.

Она колеблется, и я ожидаю, что она возразит, но, к моему удивлению, она отвечает просто:

 Хорошо.

Она встает из-за стола, и я опускаю ладонь на ее талию. Это происходит автоматически, словно мое тело не может ее не коснуться. Она смотрит на меня прищурившись. Она оберегает от меня свое сердце, я это чувствую и не виню ее за это.

Я придерживаю для нее дверь и выхожу следом за ней на улицу. Солнце село, в ночном небе ярко сияют звезды. Это один из моих любимейших аспектов жизни в маленьком городе. Здесь ты всегда видишь звезды.

 Моя машина там, у маминого магазина.

Я иду рядом, засунув руки в карманы, чтобы не касаться ее. Оказавшись с ней снова, слишком легко начать вести себя как раньше.

 Спасибо, что заплатил за ужин,  говорит она.

Я не могу скрыть улыбки, и Салем игриво закатывает глаза.

 Не за что.

Я замечаю вдалеке ее машину, и меня охватывает разочарование от того, что наш вечер окончен. Увидев ее в ресторане, я не мог не подойти к ее столику. Я не в силах перед ней устоять. Даже спустя столько времени.

Она бросает на меня короткий взгляд, на ее щеках вспыхивает нежный румянец. Хотел бы я знать, о чем она думает, но я не спрашиваю. У меня нет права знать. Больше нет.

Я останавливаюсь возле ее машины и жду, что она скажет. Она молчит, но в машину не садится.

 Увидеть тебя снова оказалось совсем не так, как я ожидала,  неожиданно признается она.

 Лучше или хуже?  Я нервно облизываю губы в ожидании ее ответа.

Она пожимает плечами и открывает дверь автомобиля.

 Я и сама пока не знаю.

Я стою на тротуаре и наблюдаю, как она заводит свой внедорожник и на прощание машет рукой.

Поколесив некоторое время по окрестностям (в голове вихрем проносятся мысли, но в основном о Салем и о том, какой я жалкий ублюдок), я через час подъезжаю к своему дому.

Я глушу двигатель, но в дом не захожу, а направляюсь к своей теплице. Это место было моей тихой гаванью и моей самой большой мукой.

Вся оранжерея заполнена причудливо распустившимися бледно-розовыми пионами. Изначально я планировал выращивать в теплице самые разные растения. Но спустя год, когда Лейт от меня уехал, когда в голове у меня стало проясняться и когда я узнал, что Салем выходит замуж, я начал выращивать пионы и уже не мог остановиться. Они стали последней нитью, связывающей меня с ней. Я дорожил ими, ухаживал за ними. Я беру маленькие ножницы и начинаю резать.

Я впервые срезаю цветы, если не считать отцветших, которые нужно было удалять, и раскладываю стебли на столе. Я поклялся, что не срежу ни одного цветка. Только для нее.

Честно говоря, я не думал, что этот день настанет, поэтому я собираю букет и улыбаюсь.

Глава тринадцатая

Салем

 Что ты делаешь?  сонно спрашивает мама из дверного проема кухни.

 Мама,  в миллионный раз умоляю я,  позволь мне тебе помочь!

Я обхожу кухонный остров и усаживаю ее на стул. Я понимаю ее потребность в независимости, но, черт побери, это стоит мне стольких нервов!

 Ты не ответила на мой вопрос.

Мамы всегда мамы, сколько бы нам ни было лет.

 Я нашла в твоем магазине несколько своих старых свечей. И сейчас я достаю их из коробки.  Я указываю на выложенные на барную стойку свечи.

 О, я их кое для кого отложила.

Я смеюсь, решив, что неправильно ее расслышала:

 Что? Для кого?

 Неважно.  Она пренебрежительно машет рукой.  Отвези их обратно в магазин.

 Почему?

 Потому что за них уже заплатили.

 Ясно.  Я качаю головой и складываю свечи обратно в коробку.  Извини, я не знала. Я удивилась, что у тебя еще что-то осталось.

Она пожимает плечами.

 Я придержала несколько штук. Это последние.

 Понятно.  Я подбочениваюсь, недоумевая, зачем кому-то оплачивать и просить ее придерживать мои старые свечи.  Ты готова позавтракать?

 Давай омлет.  Говоря о еде, она корчит гримасу отвращения. Даже не представляю, каково это не испытывать аппетита, но знать, что тебе необходимо что-то закинуть в желудок.

 Сейчас сделаю.

Она натянуто улыбается, но я знаю, что она ценит то, что я рядом и помогаю.

 Я тут подумала.  Она прочищает горло.  Я хотела бы сегодня кое-что предпринять.

Я достаю из холодильника коробку яиц.

 Ты уверена?  Вчерашний вечер она провела у Джорджии. Я не хочу, чтобы она перенапряглась.

 Я хотела бы выйти из дома. Сегодня такой чудесный день!

 Что ты задумала?

Она играет с пояском от халата.

 Я подумала, почему бы нам не навестить Сэду и Калеба.

Я смотрю на нее во все глаза. Вовсе не потому, что она просится в гости к внучке, это-то как раз понятно.

 Мам, ты уверена, что выдержишь такую поездку?

Туда и обратно несколько часов пути, и она ну, мягко говоря, не в лучшей форме.

 Проще было бы там переночевать,  кивает она, ее тонкие пальцы продолжают теребить ткань халата. Она застенчиво улыбается. Я знаю, что она чувствует себя виноватой из-за ситуации с Калебом, но я не могу отказать ей в просьбе увидеться с внучкой.

 Давай я сначала спрошу у Джорджии, стоит ли тебе ехать так далеко, а потом поговорю с Калебом.

 Давай.

Я кладу в ее тарелку омлет и кусочек тоста и выхожу из дома позвонить.

На улице тепло, дует легкий ветерок, весело щебечут птицы. Как же я скучала по этому месту! По этому дому. Этому городу. Даже по его жителям.

 Что  ахаю я, неожиданно обо что-то споткнувшись.

Я смотрю на последнюю ступеньку, и с моих губ срывается испуганный вздох. Передо мной завернутый в крафт-бумагу букет из свежих розовых пионов. Даже не глядя на записку, я понимаю, что они от Тайера. Я поднимаю цветы и разглядываю их. Каждый из них совершенен, здесь нет ни одного увядшего или помятого лепестка. Я оглядываюсь, будто ожидая, что он где-то прячется, но не вижу его. Я не знаю, как относиться к этому знаку внимания. Я не злюсь, но я в замешательстве. Шесть лет. Я шла своей дорогой. Начала новую жизнь. Он ни разу не вышел со мной на связь. Он меня даже не искал, а теперь будто хочет продолжить с того места, на котором мы остановились,  ну, может быть, не совсем с него, но

Я качаю головой, кладу цветы обратно и ухожу. У меня нет времени думать о Тайере и размышлять над мотивами его поступков.

Ты хочешь начать все заново? Я пощипываю переносицу. Да. Нет. Не знаю. И незнание самое страшное из всего.

Я думала, что по прошествии стольких лет влечение ослабеет, но этого не произошло. Меня тянет к нему еще сильнее, и меня это пугает. Я не могу допустить, чтобы он опять разрушил мою жизнь.

Одного раза мне достаточно, да и тогда я выкарабкалась лишь потому, что растила нашего ребенка. Я была сильной ради нее. Ради нее я не сдалась.

Я делаю глубокий вдох, выбрасываю из головы все мысли о Тайере и сосредотачиваюсь на текущих делах. Нужно позвонить сестре и Калебу. Я быстро говорю с ними по телефону, поднимаю букет и уношу его с собой.

 Все в порядке.  Я кладу цветы на шкафчик и ищу вазу.  Выезжаем через час.

 Откуда цветы?  с подозрением спрашивает она.

 Понятия не имею,  не менее загадочно отвечаю я.

 Там была открытка?  Я ловко прячу записку: прочитаю ее позже.

 Нет. Скорее всего, они от твоего тайного поклонника.  Она закатывает глаза.

 Ах, да, у меня их ведь тьма тьмущая! Ты права, так и есть.

 Шутница,  хмыкаю я и наполняю вазу водой.

Она смеется:

 Не дерзи.

 Ничего не могу с собой поделать.  Я осторожно разворачиваю цветы и опускаю их в воду по одному.

 Это твои любимые цветы,  подмечает она.  Как интересно.

 Да. Думаешь, совпадение?

Она качает головой, пряча улыбку. Я смотрю на нее, прищурившись, но она уже отвернулась. Волей-неволей я задаюсь вопросом, а не знает ли она о нас с Тайером. Я не понимаю как, но

 Если мы через час выезжаем, тебе стоит собрать мои вещи.

Я ставлю вазу в центр стола.