Всего за 529 руб. Купить полную версию
Парадоксальность и сопоставление определяющие черты повествования Бехруза, создавшие множество возможностей для разбивки предложений и реструктуризации отрывков. Его стиль и литературные приемы позволили мне творчески применить антонимы и оксюмороны при переводе. Использование флешбека (аналепсиса[42]) и флешфорварда (пролепсиса[43]) направляет и усиливает эмоциональный эффект и посыл текста, его философско-эвристистическую сторону и пробуждает интерес читателя.
Бехруз включает эти элементы в свою писательскую стратегию, переплетая их с курдским фольклором и элементами курдского сопротивления, персидской литературой, священными сказаниями и преданиями, местной историей и символами природы, ритуалами и церемониями. Он вплел в книгу не только философские и культурные особенности, присущие Курдистану и Ирану, но и другие, в частности, обычаи острова Манус. На него оказала влияние и западная литература (например, он читал «Процесс»[44] Кафки, «Незнакомца»[45] Камю и «Моллоя»[46], «Мэлон умирает» и «Безымянного» Беккета). Знание писательских техник Бехруза и тем, повлиявших на его творчество, а также переложение его текста на английский язык с помощью различных литературных инструментов гарантировали, что поэтические свойства и характерный литературный стиль оригинала не будут утрачены.
Текст Бехруза богат культурным, историческим, политическим контекстом и аллюзиями. В нем переплелось множество нарративов, социальная и культурная обусловленность которых отсылает нас к Курдистану, Ирану, самому острову Манус и построенной на нем тюрьме а также к океанам во время мучительных морских путешествий. Я счел, что лучший способ передать эти впечатления это сделать предложения обрывочными или изменить их конфигурацию, а также оформить некоторые разделы в виде стихов. На мой взгляд, самые захватывающие и впечатляющие отрывки книги те, где проза внезапно превращается в стихи и обратно. Перевод прозы как поэзии оказался лучшим вариантом, чтобы остаться верным поэтическому языку и литературному стилю Бехруза.
Выбор слов также определялся вниманием к контексту. Все сцены работают через локации, ситуации и обстановку так, чтобы увлечь читателя. Чтобы не слишком снизить эмоциональное воздействие, тщательно выстроенное Бехрузом, я постарался подобрать слова и фразы, характеризующие выбранные места и окружение. Поэтому во многих случаях английский перевод существительных, глаголов, прилагательных и наречий выполнен метафорично, с учетом географических и физических аспектов содержания глав и их различных отрывков. В некоторых случаях я делаю больше упора на абстрактную и философскую терминологию, а в других фрагментах описываю сцены с бо́льшим реализмом.
С учетом подхода к повествованию, основанного на местоположении, одно и то же слово на фарси можно перевести по-разному, в зависимости от локации, атмосферы, персонажей, объектов, событий, архитектуры и окружения. Символы природы, антропоморфизма и персонификации в тексте передают уникальное понимание Бехрузом межвидовой коммуникации. По сути, Бехруз настаивает на том, что, если бы беженцы не относились к животным и окружающей среде с уважением, подавляющая сила тюрьмы давно бы их убила; природа борется с системой совместно с заключенными.
Колониальность
(колониализм как вечный процесс и всепроникающая структура)
Мунес: «Я читаю Переворот[47] армяно-иранского историка из Англии Ерванда Абрамяна. Эта книга напомнила мне о письме Бехруза, ведь Абрамян признает важность детальной и критической дискуссии о роли колониализма».
Омид: «Не думаю, что читатели смогут по-настоящему оценить глубину мысли и текстов Бехруза, если не признают и не поймут влияние колониализма на Курдистан, Иран, Австралию и остров Манус а также взаимосвязь между колониализмом и вынужденной миграцией».
Мунес: «Интересная деталь в книге Абрамяна его изучение того, как неразрывно связаны термины estemār (колониализм / империализм) и estesmār (экономическая эксплуатация). Во многих ситуациях эти два понятия можно использовать как синонимы. Подобно его исследованию, многие рассказы Бехруза иллюстрируют связь между ними; он подчеркивает, как господство и контроль связаны с агрессивной добычей природных ресурсов и манипулированием ими, разрушением экосистемы и эксплуатацией человеческих тел».
Книга Бехруза это деколониальный текст, представляющий деколониальный образ мышления и действий. Чтобы отдать должное нюансам его проницательной критики и его пониманию колониальных основ системы содержания под стражей, в наш литературный труд было необходимо включить некоторые технические термины. В заключительном эссе я более подробно обсуждаю суть жанра. Но здесь уместно упомянуть, что Бехруз намеренно смешивает художественную литературу с политическими комментариями и научным языком, словно в пьесе, включающей формы и приемы из разных жанров. Эти элементы действуют вместе, чтобы показать тюрьму как неоколониальный эксперимент и позиционировать писательский труд Бехруза как деколониальное вмешательство.
В переводе местами намеренно используется научный язык, чтобы передать междисциплинарное видение, лежащее в основе книги. То, как Бехруз анализирует колониализм, это результат его образования, научных изысканий и жизненного опыта: он понимает колониализм исторически, философски и интуитивно.
Присвоение имен
Мунес: «Имя Бехруз означает хороший (beh) день (rouz), процветающий или удачливый, а также это имя военачальника из Шахнаме. Его мать удивительно удачно назвала его Бехрузом: она дала ему традиционное имя на фарси из классической литературы, имя воина. Оно выделяется среди имен большинства его братьев, сестер и кузенов, так как те имеют религиозный подтекст. Она словно предчувствовала, что его судьба будет особенной».
Присвоение имен выполняет в книге особые эстетические, интерпретационные и политические функции. Для Бехруза переименование вещей это способ утвердить свою индивидуальность и вернуть чувство контроля; давать названия это способ отнять у тюрьмы ее авторитет, лишить систему власти и передать ее обратно земле. Именование еще и творческий акт, работающий как аналитический инструмент для изучения политических и материальных обстоятельств.
Бехруз дает имена многим персонажам с помощью уникальной техники. Он использует юмористические прозвища и именные словосочетания[48], когда обращается к конкретным людям, либо чтобы защитить их личность, либо как способ выстроить персонажа, либо и то, и другое. В фарси не используются заглавные буквы, но в английском языке у нас есть преимущество: мы создаем имена собственные из фраз, используя заглавные буквы в каждом слове (включая определенный артикль). Так мы разъясняем, что в контексте книги описание или прозвище это имя человека, отражающее его личность и характеристики (физическую особенность, характер или темперамент).
Важная абстрактная идея в книге названа «Кириархальной системой». В заключительном эссе я исследую академическую концепцию «кириархата». Этот термин обозначает пересекающиеся социальные системы, которые усиливают и умножают друг друга с целью наказания, подчинения и подавления.
Кириархальная система это название, которое Бехруз дает идеологическим субстратам, выполняющим руководящую функцию в тюрьме; это название обозначает дух, который властвует над центром задержания и вездесущим приграничным индустриальным комплексом Австралии. Термин на фарси system-e hākem также можно перевести как «репрессивная система», «правящая система», «правительственная система» (определение «правительственность» используется в книге для описания конкретных применений системы) или «властная система». Однако понятие кириархата подчеркивает масштабы пыток и тотальный контроль в тюрьме.