Рогожина Аля - Деморежим стр 3.

Знакомая черноволосая макушка торчала в хай-тек-уголке из-за самого дальнего монитора. Точнее, возвышалась над ним сантиметров на двадцать. Этот человек дылда. И в любую погоду носит бурый свитер с воротником аж до самого подбородка.

 Ну, здравствуй, Матвей,  степенно проговорил я, бросая рюкзак на соседний стул и водружая минералку перед клавиатурой.

Хоть в этом повезло парню. Знаете как сложно препираться с кем-то по имени Матвей?

 Здравствуй, Лекс,  серьёзно отозвался Матвей.

У меня тоже есть особые причины дружить с Матвеем. Например: он единственный в мире человек, который с первого же раза стал звать меня так, как я попросил. Без подколок. Без малейших признаков непонимания.

 Так что тут у нас?  деловито бросил я, мельком оглядев читалку.

Парочка ботаников у грязноватого окна за бастионами книжек. Рыженькая девчонка. И ещё какой-то, предположительно, дрейнер в натянутой до бровей шапке, явно промахнувшийся дверью. Публика так себе, но лучше, чем ничего.

 Справляешься? Пока на «джаве» пишешь или уже дальше пошёл? Как тот фрагмент кода подправить, разобрался?

 Какой фраг

Я благодушно похлопал его по плечу:

 Да ладно, изи. Если что, я подстрахую.

Девчонка со светло-рыжим пучком на макушке сидела ближе всех, но сделала вид, что не слышит: ну очень интересная книга «Основы анатомии, физиологии и биомеханики человека». Лицо дрейнера скрывали торчащие из-под шапки пряди волос стиль «для Джона Уика настали трудные дни». Ботаны, наверное, и вправду не слышали.

Матвей моргнул. Он всегда всё слишком буквально воспринимает.

 Э-э Спасибо.

 Без проблем. Обращайся.

Я в последний раз хлопнул его по загривку, подтянул себе стул, плюхнулся на него и вытянул ноги в проход.

Так уж сложилось, что у Матвея нет родителей, а есть только бабушка. А бабушки в высоких технологиях обычно не очень. Так что и компьютера у этого человека тоже нет.

И это притом, что если и есть в нашем классе, и даже, наверное, во всей школе, такой учащийся, которому категорически нельзя жить на свете без компа, так это Матвей. Потому что, будь его бабушка хоть чуточку похай-тековее, он бы уже давным-давно трудился над Нобелевкой в каком-нибудь спецколледже. А не с нами, посредственностями, кис.

Жизнь несправедлива.

С минутку я попечалился над этим фактом, а потом повторил уже нормальным тоном:

 Так что тут у тебя?

 Ннну-у-у-у  Матвей рассеянно отвёл с глаз чёлку, есть за ним такая привычка.  Дело в том, что я уже очень давно собирался проверить, смогу ли написать скрипт, способный в автоматическом режиме искать бэкдоры в алгоритмах шифрования, что помогло бы обойти системы сквозного шифрования, часто используемые в

 Дружище,  проникновенно произнёс я, вклиниваясь в его монотонную тираду:  А помнишь, я тебе говорил, как здорово, когда ты сразу переходишь к сути?

Матвей моргнул снова.

 Я попытался взломать базу данных Роскосмоса.

А как же. Действительно: чем ещё заняться после уроков, если ты Матвей?

 Ну-ну.  Я бы похлопал его ещё раз, но поза была неудобная.  Ничего страшного. Не расстраивайся. С первого раза ни у кого не получается.

 Это был не первый раз.

 Со второго раза.

 Это был не

 Да и ладно, со стопятьсот-какого-там раза всё равно, дело это непростое, сам понимаешь. Надо приноровиться, набраться опыта Вот сейчас ты бы передохнул, а завтра, с новыми силами

 У меня получилось.

Настала моя очередь моргать:

 Э?..

 У меня получилось,  терпеливо повторил Матвей.  Только почему-то оказалось, что я внедрился не совсем в Роскосмос, а в какую-то другую организацию, явно теневую. Вероятно, в дочернюю компанию или филиал. Ничего более определённого в настоящий момент я сказать не могу, потому что у тебя рюкзак шевелится.

 Что шевелится?

Я покосился на вышеупомянутый предмет на стуле. Потом вывернул шею и внимательно оглядел своего собеседника. Вид у Матвея был нормальный. Ну, для Матвея. Глаза, правда, немного затуманенные. Словно некий объект, пролетая по параллельной вселенной, привлёк его внимание. Но они у него почти всегда такие.

 Вот я и говорю: передохнуть бы тебе,  миролюбиво сказал я.  Пойдём, может, и правда ко мне, а? У нас на ужин запеканка. Как бы.

 К тебе нельзя. Боюсь, это может быть опасно.

 Да брось! Мама, конечно, с зожем слегка перебарщивает, и вкус у всей этой еды, прямо скажем, мерзотный. Но вряд ли ей можно по-настоящему отрави

И тут я заткнулся. Потому что вот сейчас рюкзак и вправду пошевелился я собственными глазами это увидел. Совершенно четко.

 Слушай, Матвей,  медленно и раздельно произнёс я, не сводя глаз с эмблемы «Стартрека»,  у меня рюкзак шевелится.

 Я боялся чего-то подобного.  В голосе этого человека за моим плечом послышались нотки усталости:  И не хотел идти к тебе в том числе поэтому. Но теперь-то уже, конечно, всё равно.

Оторвав взгляд от проклятого рюкзака, я быстро скользнул глазами по несчастным ничего не подозревавшим ботанам, по дрейнеру, увлечённо искавшему знакомые буквы в книге «Устройство и техническое обслуживание мотоциклов, мопедов, скутеров, квадроциклов»

Рыженькая стрельнула в меня быстрым ответным взглядом, и я уловил-таки в нём проблеск любопытства. Заодно уловил, что девчонка ничего, немножко на Элли из «Зе ласт оф ас» похожа.

 Может, ещё не

 Нет,  печально сказал Матвей.  Поздно.

И тут в мирной тишине читалки послышалось низкое, утробное, зловещее урчание, перерастающее в убийственный вой тысячи тысяч замученных душ.

Глава 2

Дрейнер вскинул патлатую голову, глаза рыженькой округлились, ботаны вздрогнули. Я вскочил и метнулся к рюкзаку.

 Нет!  слабо вскрикнул Матвей.

 Придётся! Иначе никак!

Дёрнув за молнию, я рывком раскрыл рюкзак и после секундного колебания, зажмурившись, сунул в его зияющую пасть обе руки.

 Ай!!!  Я зашипел от боли.

А Вельзевул зашипел ещё громче и, схваченный поперек туловища, враз перешёл к боевым действиям. Притом не переставая выть.

 Пожал  взмолился было Матвей, но я уже перебросил исчадие ада ему.

Исчадие извернулось в полёте, выпустило острые шасси и намертво пристыковалось к Матвеевому свитеру. И тут же заткнулось.

Вельзевул самый уродливый результат естественного отбора на всей Земле. Помесь высокородной кошки-сфинкса с дворовым подлецом, он покрыт угольно-чёрной коротенькой подвивающейся шерстью но не весь, а только местами. И смахивает на недобритую каракулевую шубу.

В неустойчивой психике этого страшилища заложен самопроизвольно включающийся режим берсерка. Когда режим неактивен, монстр просто не терпит физического контакта. Ещё душераздирающе орёт, если ему что-то не по душе. То есть практически постоянно. Вдобавок он по необъяснимым причинам питает болезненную страсть к Матвею: стоит тому появиться у нас, дьявольский кот льнёт к нему, словно обрёл потерянного во младенчестве брата.

 Извини. Наверное, забрался в рюкзак, когда я на кухню ходил.

Подув на укушенные пальцы, я нацепил самую невинную улыбочку и вновь оглядел помещение. Поймал ещё один острый взгляд рыжей девчонки, но библиотекарш, слава богу, на горизонте не заметил.

Матвей только поморщился: сатана карабкался по его рукаву, чтобы возлечь на плечах наподобие страхолюдного шарфика.

 Так что насчёт запеканки?  с фальшивой невозмутимостью спросил я и вновь подсел к парте.

 Я ведь уже говорил.  Матвей с отсутствующим видом уставился в монитор.  При нынешнем положении вещей идти к тебе наверняка небезопасно.

 Да почему?

 Боюсь, теперь я слишком много знаю.

Поясню кое-что: Матвей не хакер. Противозаконных намерений у него нет, и криминальной славы ему даром не надо. Он просто, понимаете, очень хочет знать как всё устроено, что ли. Вникнуть в суть. Уловить смысл. Чем больше информации тем легче ему мириться с непостижимостью нашего загадочного мира.