Всего за 199 руб. Купить полную версию
У бабушки тогда были цыплята, я очень любила их брать в руки, в свои маленькие, но крепкие детские ручонки. Как-то я, видимо, слишком сильно прижала ладони, а когда открыла их, цыпленок не шевелился. Мне сказали, что он уснул, и никто не ругал и не напугал, так что я поняла, что случилось, гораздо позже.
Как-то раз бабушка полола картошку, она всегда это делала внаклонку. Мне было скучно, я была с ней. Но не просто с ней, а я залезла ей на спину и спрашивала ее: «Бабушка, а кому лучше: тебе или мне?». Сколько было любви и принятия в этом моменте ее тепло согревает меня до сих пор.
Я научилась лазать по деревьям там. Вдоль забора были посажены грецкие орехи. Уже тогда они были огромными, на них никому нельзя было лазать. Но я залезала, там был мой любимый сук на нем можно было сидеть кошкой. Иногда я забиралась очень высоко, оттуда звала бабушку, занимающуюся делами на дворе или готовящую обед, и спрашивала ее: «Бабушка, а бабушка, угадай, где я?». Я, бывало, забиралась очень высоко выше винограда, оплетающего двор. Бабушка никогда на меня не кричала, не наказывала и даже не отчитывала за лазанье по деревьям. До сих пор люблю лазать по деревьям.
Тогда шел сбор вишен, деревьев возле дома много, все заняты сбором ягод. А кто будет присматривать за маленьким ребенком? Да, еще и таким непоседливым, который раскачивался на ветвях вишен и откровенно отвлекал. Бабушка тогда предложила мне им помочь, попросив меня собрать ягоды в кастрюлю. Больше всего ее умилило то, что я на глаз а огромные шести- и семилитровые кастрюли разных размеров внешне почти не отличаются выбрала из всех самую маленькую и добросовестно ее заполнила, срывая ягоды с нижних веток, до которых я могла дотянуться. Больше я к вишням в тот год не притронулась уговор есть уговор.
Фрагменты воспоминаний тех нескольких недель, проведенных вместе, словно капельки росы, в которые любуется утреннее солнце, словно драгоценные камни любовь, принятие, тепло, радость и бесконечное счастье.
Сватовство
Сколько себя помню, меня всегда сватали. Даже в достаточно нежном возрасте.
Начиналось все с таких разговоров.
Аленушка, выходи замуж за нашего Алешеньку. У нас большая квартира, машина, гараж. Он у нас хороший.
Я подумаю, говорила Аленушка и сразу же выбрасывала это предложение из головы.
Странно, по-моему, вести такие разговоры с ребенком. И да, это была не шутка. Сватались постоянно. Родители все время нахваливали своих сыновей, некоторые даже привозили ко мне (когда я уже подросла) и отправляли нас на свидания. Сложно представить себе что-либо, более мучительное, чем такое свидание. Никто из нас двоих не хочет быть на таком свидании, не знает, о чем говорить, не знает, что делать.
Самое удивительное сватовство было, когда мне было лет 18. Я влюбилась первый раз лет в пять. Это был сын начальника погранзаставы, на которую мы часто ездили. Его тоже звали Алёша. Он был старше меня на несколько лет и никогда меня не замечал, хотя из детей, мне помнится, он был обычно там один, да разве иногда приезжала еще какая-то девочка, правда, его ровесница. Симпатия и интерес были, увы, невзаимными. Отчим уличил заставу в браконьерстве помню, как мы ночью сидели в засаде и родители перестали общаться.
Итак, прошло много лет. Мы переехали в другую квартиру, умер папа, я закончила школу, поступила в вуз, уехала учиться. Неожиданно на пороге маминой квартиры возникает женщина, она ищет кото-то из наших соседей, но почему-то звонит в нашу дверь. Ею оказывается мама моей первой любви. Они снова общаются, ведь когда-то они дружили.
Мы на даче, неожиданно приезжает мама с сыном. Алёша уже успел неудачно жениться, развелся. Еще одна мама решила, что я составлю хорошую партию ее сыну. Нас выгоняют на свидание куда-то прокатиться. Очередное неловкое свидание. Рядом со мной сидит моя первая любовь, который для меня сейчас совершенно чужой человек, которого и узнавать-то поближе не хочется.
Совсем недавно одна из таких постоянно сватающих меня мам сказала: «На месте сына я бы женилась на тебе, не раздумывая». Хорошо, хоть в наше время и в нашей культуре женщину спрашивают, хочет ли она замуж.
Потеря
Сестра моего отца моя тезка. Отношения моих родителей всегда были сложными, он меня не растил, никак не участвовал в моей жизни, его заменил мой отчим именно его я называю папой. Когда мне было лет четырнадцать, мы случайно встретились, и она пригласила меня к себе на все осенние каникулы. С тех пор мы стали общаться. Она всячески поддерживала общение отца и их матери со мной, насколько это было возможно настолько, что на мои шестнадцать лет отец подарил мне мое первое золотое кольцо и мой первый букет шикарных роз.
Когда я поступала, первые две недели я жила у нее, потом пришлось перебраться к сводной сестре, потому что обстановка в доме моей тети к тому моменту накалилась до предела она собиралась разводиться. Переживая за меня, она рискнула сесть за руль и отвезти меня на экзамен в университет с севера города в центр. Она очень боялась ездить, особенно в центре. Помню, когда мы ехали с экзамена, нам пришлось остановиться на небольшом подъеме при въезде на мост, она попросила меня снять машину с ручника, когда трогалась ей было жутко страшно.
Я поступила, погрузилась с головой в учебу, закрутилась в вихре событий, изменений, трудностей и проблем я поступила в 1998 году, и кризис разразился как раз в сентябре. У меня не было стипендии на первом курсе ее никому не платили, только пенсия от государства, обещанную общагу не дали, а ездить от мамы каждый день нереально пришлось сначала снимать комнату, потом удалось снять комнату в нашей же общаге. Государственных денег не хватало, ордеров первому курсу не давали, общаги выживали, как могли.
До переезда мне казалось, что жизнь в тихом провинциальном городке лишена комфорта. Но я ошибалась с клопами и тараканами я познакомилась именно в большом городе, в принципе увидела тех и других впервые именно здесь. После развала Советского Союза в нашем тихом городке начались разного рода коммунальные трудности, вызванные тем, что при восстановлении города после Второй мировой войны все коммуникации были построены на противоположной, эстонской, стороне. Когда Эстония отделилась, она начала выставлять непомерные счета за коммуналку российской стороне, именно поэтому у нас счетчики на воду появилась уже к середине 90-х. Казалось бы, после коммунальных перипетий в родном городке меня было сложно удивить, но большой город меня постоянно неприятно удивлял. Весь первый курс мы жили на последнем этаже, где из-за слабого напора часто не было ни горячей, ни холодной воды.
На втором курсе мы переехали на третий этаж. Общага была коридорного типа один длинный коридор, по обеим сторонам комнаты на трех человек общей площадью метров 1213. Примерно по центру коридора общая кухня, по концам коридора мужские и женские туалеты. Возле каждого туалета помывочная, но поскольку ремонта там не было давно, они были в аварийном состоянии, мыться там было запрещено для этого даже сняли двери. Студенты люди находчивые, мы занавешивали зияющий проем покрывалами. При этом общественные бани или просто душевые, находящиеся на территории студгородка, тогда тоже были в аварийном состоянии, и поэтому закрыты.
Комната, в которую мы переселились, отчего-то пользовалась дурной репутацией в ней никто дольше пары месяцев не жил, у живущих там постоянно возникали какие-то сложности. Мы тоже столкнулись с неприятностями у меня там украли сумку с кошельком. Причем в этот момент я была в комнате вероятно, кто-то тихо открыл дверь и вытащил сумку. Но самое жуткое было то, что в шкафу постоянно что-то хлопало, раздавались громкие удары такие, словно кто-то или кулаком, или ногой бил изнутри (и это точно были не соседи). Было страшно, но нам просто некуда было переезжать, да мы и не придавали этому уж слишком большого значения.