Всего за 199 руб. Купить полную версию
В третьем классе я дружила с одной одноклассницей, мы замечательно проводили время вместе. Например, писали домашку так: каждая у себя в тетради пишет дату, потом меняемся тетрадями, пишем друг у друга «Домашняя работа» и так далее. Удивительно, что нам это спустили с рук ни учительница, ни родители нас за это не ругали.
Именно с ней мы хакнули эту мою копилку и отправились кататься на каруселях. Мы так отлично повеселились, что от избытка радости по пути домой даже повздорили.
В детских книжках мы с ней вычитали, что Ленин во время тюремного заключения писал на бумаге молоком, чтобы его переписку не перехватили полицейские. После получения такое письмо надо было нагреть, от чего молоко темнело и проступал текст. Вот мы и решили проверить, насколько это правда. Взяли бумагу, молоко, написали текст и положили на батарею. Ничего не произошло, тогда мы подумали, что батарея недостаточно теплая и нам нужна более высокая температура. Где такую можно найти? Конечно, включить газовую плиту! Я уже умела ею пользоваться. Держим бумагу над открытым огнем, ничего не происходит, тогда мы все ближе и ближе опускаем листок к источнику тепла. Опустили настолько низко, что листок полыхнул. Инстинктивным движением я отбросила его от себя на пол, на линолеум. Страшно испугалась, но мгновенно сообразила, что делать у мамы на столе стояли маленькие баночки с водой, которая моими усилиями моментально оказалась на полу. Эксперименты на этом прекратились.
Как-то в один мой день рождения, мне кажется, исполнялось лет 11 или 12, мне снова стало скучно несмотря на то, что это был мой день рождения и были приглашены дети, после еды взрослые нас быстро попросили из-за стола и предоставили самим себе. Делать было абсолютно нечего, но неожиданно я вспомнила про книжку «Колобок», из которой можно было вырезать и сложить действующих лиц этой сказки. Я подумала, что это неплохое развлечение, и занялась подготовкой персонажей.
Когда все было готово, я отправилась в гостиную, где сидели взрослые и попросила помощи в организации занавеса (за это время я придумала, как и из чего его можно соорудить). Кажется, к представлению я привлекла свою соседку, по совместительству подругу моего детства.
Идея делать спектакли мне так понравилась, что с этого дня рождения я занялась постановкой спектаклей на каждый большой праздник, вроде Нового года. К реализации своих режиссерских замыслов всегда привлекала подругу. Поскольку актерский состав был незначительным, только мы с ней, мне пришлось обыгрывать эту нехватку музыкой. Я использовала пластинки, на которых были записаны сказки. Мы поставили и сыграли разные спектакли Снежная Королева (ее, естественно, играла я), Буратино, даже умудрились поставить Трех мушкетеров. Как тогда в двух лицах мы смогли это сыграть, сейчас я даже не представляю.
Любовь и интерес к театру и игре на сцене остались на долгие годы. В старшей школе я играла в школьном театре абсурда. Какой же это кайф стоять на сцене под восторженные аплодисменты зала. Собираюсь пойти учиться актерскому мастерству. А вдруг вместо педагогического мне стоило пойти в театральный вуз?
Бабушка
С бабушкой, маминой мамой, у меня связаны самые тёплые воспоминания раннего детства. Ее звали Акулина.
Как-то, когда я была совсем малышкой, бабушка приехала нас навестить. Мы возвращались домой, когда кондуктор в автобусе посмотрела на меня и сказала: «Ой, какая красивая!». Я, обычно спокойная, по маминым рассказам, залилась слезами и никак не могла успокоиться. Когда мы добрались до дома, бабушка долго читала надо мной молитвы, и я наконец успокоилась. Жаль, что никому из нас эти знания она не передала.
Почему-то в деревне, где жила бабушка, старики меня называли старопупой что значит «мудрая не по годам». Даже не знаю, что я такого там говорила или делала. Один раз, мама рассказывала, когда мне года два было, я присутствовала при ее разговоре с подругой, та собиралась разводиться и не знала, как сделать так, чтобы бывший без ее ведома к ней не пришел. Я сидела себе в сторонке и тихо играла я всегда могла сама себя развлечь а тут просто сказала: «Тетя Тамара, а ты смени замки».
Как-то летом, когда мне было четыре неполных года, моя дядя ехал от нас домой, а мамин отпуск был только через несколько недель. Он предложил маме забрать меня с собой. Я помню, что билетов на самолет не было, нам пришлось лететь через другой город. Я, помню, плакала, когда он в аэропорту забирал меня из маминых рук. Билетов на самолет и в Таллине не было, но нас смогли посадить в помещении сразу за кабиной пилотов. Не знаю, что за модель самолета это была. Там было довольно холодно.
Тогда у бабушки в доме была я и два ее сына. Они постоянно меня дразнили вороной. Даже тогда мне казалось странным, почему взрослые задирают ребенка?
Хотя один из них, дядя Ваня, придумал для меня вечернюю традицию: он курил, за день, наверное, выкуривал пачку, которую хранил до вечера. Перед сном мы поджигали ее на дороге было красиво и душевно.
Я хорошо помню утреннее время: только там я могла спать сколько хотела. Просыпалась поздно, бабушки не было, зато ко мне на кровать приходил спать ее кот Васька. Можно было насладиться тишиной, сонными потягушками и обнимашками с котом. Я выходила на двор, бабушка где-то хлопотала по хозяйству. Неизменно меня спрашивала: «Аленушка, что ты будешь на завтрак арбузик или дыньку?». Я всегда выбирала дыню к этому времени дыня, которую бабушка срывала для меня на огороде, нагревалась на солнце и становилась теплой, как парное молоко. Я ела их каждый день, от их сладости у меня появились заеды на губах, но я не переставала их выбирать. Правда, потом на протяжении лет 30 не могла есть дыни, которые продавали у нас все они были для меня невкусными и несладкими. А еще она кормила меня малиной, которую, по ее словам, она посадила для меня и всегда ласково называла меня «малинка моя».
Бабушка делала для меня самую вкусную сладкую воду на свете. Не знаю, в чем был секрет в воде, в ее руках но мне ни разу не удалось получить похожий вкус.
Помню водные процедуры: утром бабушка набирала в корыто воды и ставила во дворе на солнце в том месте, где виноград, словно крыша, укрывающая двор от жары, не сильно разросся и пропускал солнечный свет. В течение дня мы обе следили, чтобы корыто всегда было под солнцем. Плескаться в этом корыте, брызгаться водой, переливающейся радугой на солнце, было невероятно счастливо.
Еще мы с ней ходили на огород вдоль канавы. Ее дом стоит на окраине хутора соседи напротив, через дорогу, слева через палисадник, и сзади через огороды. Та часть, что шла вдоль дороги и подходила к тропинке, разделяющей огороды, была довольно уединенной и казалась мне сказочной. Там жаркое лето и все растет привольно. Вдоль дороги у бабушки были посажены кабачки они разрастались настолько, что были похожи на заросли дремучего леса, и искать в них кабачки было целым приключением. Аромат тревожимой поисками кабачков и утомленной дневной жарой растительности дурманил голову. А еще там росли подсолнухи, им было там так замечательно расти, что они вырастали выше бабушки, поэтому ей, чтобы согнать с них воробьев, приходилось вооружаться палкой.
Когда она подметала двор, на большой совковой лопате она относила ту пыль, что сметала, в канаву. И каждый раз она везла меня на ней обратно на двор. Когда приедет мама, вечером же первого дня она подметет двор и решит меня прокатить на этой лопате, но не рассчитает скорости и силы, перевернет меня, а я по инерции пролечу по острым иссушенным солнцем комьям земли. Помню, как от глубокого пореза будет много крови, но сначала будут видны слои кожи и прочего. Не она меня, а я ее успокаивала: «Мамочка, не бойся, кровь скоро перестанет». Шрам виден до сих пор.