Всего за 259.9 руб. Купить полную версию
Другая доля, по мнению автора, уходит на оплату труда работника; необходимостью расширения предприятия он здесь пренебрегает.
Казалось бы, в таком случае долю прибыли капиталиста можно назвать просто «второй зарплатой», как будто он тоже вложил свой труд, но уже в управление и продажу Но Адам Смит заявляет: это фундаментальная ошибка.
Прибыль капиталиста, по его мнению, это не оплата труда, так как она не зависит ни от вложенных человеко-часов, ни от сложности работы (т. е. требования предварительных «инвестиций в качество труда»).
Вместо этого она зависит от количества внесенных в дело средств и процента маржинальности.
Автор приводит пример: допустим, у нас есть две мануфактуры с одинаковым числом работников и одинаковой маржинальностью 10 %. На обоих трудоустроены 20 рабочих, которым платят 15 000 рублей в месяц.
Но на одной шьют вручную и могут обработать материала на 700 000 рублей в месяц, а на другой поставили станки-автоматы, и теперь то же число людей способно «прожевать» материала на 7 000 000 рублей в месяц.
И тогда первое предприятие в конце месяца заработает лишь 100 000 рублей чистыми, а второе 730 000 рублей. Разница больше чем в семь раз!
Сложнее ли в семь раз управлять вторым предприятием в сравнении с первым? Отнюдь нет. Более того. Капиталист покупает труд. И ничто не мешает ему выделить из своей доли прибыли зарплату управляющему, тем самым освободив себя вообще от всяческих затрат, заключает Адам Смит.
А цена товара во многом теряет связь с трудовложениями и здравым смыслом.
Также капитал додумался брать плату за землю в форме аренды, хотя и непонятно, у кого можно было землю купить, если она никем не создана? И с того момента арендная плата еще одна составная часть цены практически всех товаров.
Но и это еще не все. Капитал идет дальше, уходя за рамки здравого смысла. Что признает даже сам Смит, показывая, например, на землевладельцев, пытающихся содрать деньги даже за то, что растет на земле само. Здесь автору пересказа хочется вспомнить о недавней попытке брать деньги за сбор грибов. Однако не будем о грустном.
И здесь автор наблюдает еще один феномен. И арендодатель, и капиталист получают за свои действия деньги, но не вкладывают труд. Тем не менее, как мы помним, деньги есть мерило труда. И, делает финальный вывод Смит, они есть, в конечном счете, труд рабочего.
Тогда как рассказчик дополняет это выводом из слов самого Смита, что они этот труд у рабочего фактически украли. Ведь они не участвуют ни в производстве (не вкладывают свой труд), ни в управлении (нанят управляющий), ни в торговле (этим тоже занимается, например, биржа). Паразитические сущности.
В самом конце Смит рассказывает, что в конечном продукте может быть несколько «слоев затрат». В обычную буханку хлеба, например, войдут рента помещику, доля крестьянина, «мельничный фонд» (который сам состоит из доли прибыли владельца, зарплаты мельника и амортизации мельницы) А после попадания в пекарню оплата перевозки (тоже раскладывающаяся на составляющие), труд пекаря, доля владельцу пекарни и владельцу земли, амортизация печки Труд продавца и еще раз перевозка.
Это для обычной буханки хлеба-то!
Но все можно свести к трем долям. Рента. Доля прибыли. Доля труда. Налоги, к слову, по утверждению Смита есть тоже форма ренты, просто государство считает своим буквально все, что находится в нем. Ссуда же форма прибыли, где оплата (процент) идет не за счет использования чужого труда, но за счет исключительно личного риска владельца средств.
Глава VII. О естественной и рыночной цене товаров
Для каждой местности и сферы деятельности, утверждает Смит, существует некая средняя, нормальная сумма. Естественный минимум прибыли, ренты и оплаты труда, вызванный условиями местности и общества на этой местности.
Если в создании товара заложены минимально приемлемые рента, зарплата и прибыль, то и цена его выйдет «естественной». То есть минимально приемлемой и для капиталиста, и для арендодателя, и для работника. Но, отмечает автор, это в теории. На практике цена может быть и выше, и ниже естественной. Такая «практическая» цена названа им рыночной ценой.
И рыночная цена определяется не затратами производителя, но балансом спроса и предложения: отношением между объемом товара на рынке и числом покупателей, готовых его купить по такой цене, образующих действительный спрос.
Погодите, «действительный спрос»? А что, «просто спроса» мало? Мало! Здесь проще привести пример, утверждает автор.
Кассир хочет купить «мерседес». Спрос ли это? Да, он же хочет. Действительный ли это спрос? Нет, потому что на «мерседес» он и через три жизни не накопит. Потому что действительный спрос тоже «минимально приемлемый», и включает только тех, кто может позволить себе товар.
А дальше начинается рыночная магия:
Если товара меньше, чем желающих, то возникает дефицит. Некоторые готовы заплатить за дефицит больше, и цена растет. Так как цена растет, некоторые покупатели выходят из категории действительного спроса. Это продолжается, пока функция «спрос цена» не найдет среднее.
Если же товара больше То возникает избыток. И уже продавцам приходится продавать его дешевле, чтобы перевести больше спроса в раздел действительного. Если окупаемость сохраняется, то производство продолжается до нахождения новой равновесной точки или нового падения цены. А если нет часть убыточных предприятий в конце концов закроется, вызвав дефицит и рост цен.
Таким образом, всю «рыночную магию» Смит свел к треугольнику спроса, предложения и окупаемости. Предложение растет, пока может расти спрос и сохраняется окупаемость. Поменяйте любые элементы уравнения местами.
Продолжаться процесс балансировки, по утверждению Смита, будет до нахождения той самой «естественной цены», где идеально совпадут максимально возможное предложение при сохраняющейся окупаемости.
Однако и это, отмечает Смит, работает в теории. На практике «естественная цена» не будет найдена практически нигде. Потому что даже при неизменном спросе Будет меняться предложение, отмечает Адам Смит.
Это может быть неурожай. Взрыв на мануфактуре. Чрезмерный энтузиазм промышленников, не проведших анализ рынка. Лаг между производством и доставкой, сезонность, в конце концов.
Где-то эти колебания больше, где-то меньше. Продукты крайне подвержены сезонной, урожайной и спекулятивной «активностям», тогда как цена на погонный метр ткани будет почти статична.
Здесь автор подмечает, что цена нескоропортящегося товара всегда будет менее волатильной, нежели скоропортящегося.
Также автор указывает на еще один важный факт: рента статична. Поскольку договор аренды, по определению, долгосрочен, в нем можно учесть статистику, а размер оплаты определяется задолго вперед, без учета колебаний рынка.
Но и это еще не все
Дефицит бывает разным, отмечает автор, и готов этому посвятить половину главы. Вводя для начала понятие ажиотажного спроса.
В стране умерла королева, объявлен полугодовой траур, приводит пример автор. На рынке возник ажиотажный спрос на черную материю. Цена на нее резко выросла, возникает ажиотаж но выросла ли прибыль завода, выросла ли зарплата ткача? Нет! Стране нужна черная ткань здесь и сейчас, а не когда-то потом. Капиталу невыгодно в это вкладываться. А вот у продавца счастливый день, радуется Смит И тут же напоминает нам, что праздник у него за чей-то счет. В данном случае за счет продавца цветной материи, недополучившего эти деньги.
Также резко растет и зарплата портных: ткань это хорошо, но нужна не ткань, а одежда, вчера! При этом производство одежды легко, быстро масштабируемо, так что растут и инвестиции.