Попкова Анна - Сахарный вор стр 8.

 Это работа не для женщины,  увещевал ее отец, рассматривая вмятину на задней двери, оставленную голодной толпой. Тетя же молча наслаждалась результатами своей работы.

 Я подменю тебя на выходных,  сообщил он ей.  Пойду вместе с Сабин.

Я нервничала всю неделю перед первым появлением в качестве персидской принцессы вместе с отцом на игре малой лиги в парке Джорджа Берка. Что, если никто не придет за бесплатными «Персидскими»? Он разочаруется во мне и вернет меня тете. Но трибуны были полны, и когда я вышла на поле, держа перед собой коробку с выпечкой, тут же почувствовала энтузиазм толпы.

Предполагалось, что дети встанут в очередь, а отец установит складной стол. Вместо этого в них проснулся менталитет пчелиного роя. Они подошли ко мне, потянувшись к огромной картонной коробке. Сначала так делали только самые маленькие, поэтому мне достаточно было поднять ее над головой. Но потом их сменили дети постарше. Некоторым было по десять-двенадцать лет, и они были гораздо выше. Меня тут же сбили с ног, коробка вылетела из рук. Я почувствовала на себе сокрушительный вес детей, ничего не видела, уши наполнились их криками и радостными возгласами, но я не могла различить ни слова. Кто-то пнул меня в грудь. Я даже кричать не могла, из меня будто выдавили весь воздух, собственные фанаты чуть было не похоронили меня заживо. Как только руки и ноги занемели, нагрузка начала спадать. Я различила пятно солнечного света, потом еще одно, и вот детей чудесным образом оторвали от меня и расшвыряли по сторонам. Отец наклонился и поднял меня с земли. Он натянул упавшие бретельки костюма обратно на плечи, его лицо было цвета грязной воды. Он стер что-то с моего лба, а затем встал и, держа меня на руках, ушел с поля.

В фургоне я прижала салфетку к порезу на лбу. Костюм был порван, грязь въелась мне в локти и колени. Позже мы узнаем, что у меня сломано ребро. Но я больше ничего не боялась, ведь была с ним, в безопасности. Он вмешался, когда это было так важно.

 С этим покончено, верно, Сабин?  тихо спросил он, когда мы свернули на Джон-стрит.  С персидской принцессой покончено?

Я кивнула.

 Хорошо. Потому что мне это никогда не нравилось. Это с самого начала было ошибкой.

У меня сжался желудок. Я была не согласна, но сложно было спорить с ним, когда моя кровь капала на асфальт, хотя я и потратила четыре года на то, чтобы внести вклад в его бизнес. Большая часть этой затеи казалась мне веселой.

 Мне многое нравится: быть на телевидении, помогать с бизнесом

На секунду он посмотрел на меня.

 Я говорю о «Персидской». Все это ошибка.  Он свернул на нашу улицу.  Ошибка, которая началась давным-давно.

Я почувствовала всю тяжесть этих слов, все одиночество, навалившееся на меня, когда мы вышли на подъездную дорожку, и часть меня этому чувству поверила. Ошибка, о которой он говорил,  это была я.

 Тогда можно мне пойти работать в пекарню?

 И что ты собираешься там делать?

 Печь.

Он рассмеялся.

 Ты же не умеешь печь, Сабин.

 Я могла бы научиться. Ты мог бы научить меня.

Он покачал головой.

 У меня нет на это времени. Мне нужно заниматься бизнесом.

 Тогда можно я буду продолжать играть персидскую принцессу? Я хочу помочь.

 Ты помогаешь, ходя в школу, делая домашнее задание и составляя компанию бабушке. Все, дело решенное.  Он махнул рукой в мою сторону.  Я сам скажу Стелле.

Тетя не прилагала особых усилий, чтобы спасти роль персидской принцессы, увидев мои травмы. Да и детство вскоре закончилось. В двенадцать лет мое тело начало меняться, и я стала странно смотреться парящей на ковре. Я вытянулась, у меня появились грудь и бедра. Атлас плотно обтягивал ягодицы, а полупрозрачный живот теперь выглядел еще неприличней, чем тогда, когда ткань была порвана и испачкана грязью. Наступили темные годы подросткового возраста, предательство тела, разгул эмоций. Стелла делала все, что могла, чтобы решить проблему, но, думаю, и она в конце концов устала от нападок моего отца. Она снова навязала меня ему. Но и ему я тоже была не нужна.

Глава седьмая

Ванда

Когда Сабин зашла в гостиную, женщина преклонных лет поднялась во весь свой лилипутский рост и заплакала:

 Ты!

Сабин наклонилась, чтобы обнять миниатюрную тетю, и я смело могла сказать, что таблетки, которые дала ей, подействовали. Ее взгляд стал затуманенным и стеклянным, как у коллекционной куклы. Однажды мне пришлось отводить ее на съемочную площадку «Доброе утро, Канада» в таком состоянии. К счастью, все было отточено и выверено в соответствии с нашим соглашением, просто нужно было напомнить текст, чтобы она смогла проговорить его в течение пяти минут.

 Мы разорены, Саби!  Тетя прижала ее к себе и зарыдала.  Такой труженик и гений. А теперь у нас остался только твой дядя!

 Ма, поздно уже плакать об этом.  Энцо снял кроссовки в дверях, и мы с Полом сделали то же самое. Он повел нас по плюшевому лазурному ковру к диванчику, выполненному во французском провинциальном стиле. Виниловый слой, покрывающий диван, был вырезан на заказ с точностью портного, чтобы вместить подушки с рюшами и широкие деревянные вставки подлокотника. Когда мы сели, пластиковая обшивка издала пукающий звук.

Тетя вырвалась из объятий, но все еще держала запястья Сабин в руках. По ее лицу можно было судить, что когда-то она была красива, но теперь черты стали мягкими, будто сотканными из перламутровой фольги.

 С уходом Франческо нам конец. Я костями это чувствую. О, figlia mia, пусть лучше бы Господь забрал меня вместо него! По крайней мере, вы были бы обеспечены.

В комнате воцарилась тишина, очевидно, она чего-то ждала от Сабин. Дочь, которая ничего не чувствовала из-за смерти своего отца Она выглядела ужасно. Я мысленно умоляла ее найти за дымкой успокоительного горе, хоть какое-нибудь нормальное чувство.

 Хорошо выглядишь, zia,  пролепетала она, отступая и присаживаясь на край дивана.

Сабин была бесполезна. Всякий раз, когда она налегала на таблетки или водку, мне приходилось исправлять все, что вылетало у нее изо рта. Поэтому я громко чихнула в сгиб локтя.

Это сработало. Глаза zia Стеллы обшаривали комнату, пока она не заметила Пола и меня на диванчике в стиле Людовика XV.

 А это кто?

Сабин посмотрела на нас так, будто впервые увидела.

Я чуть улыбнулась.

 Миссис Васко, мы помощники Сабин, Ванда и Пол, из Торонто. Мы так сожалеем о вашей потере.  Губы Стеллы недовольно скривились, когда она заметила оборудование в руках Пола.

 Сабин, ты что, привезла оператора на похороны отца?

 Она же не знала, что он умрет.  Энцо опустился в кресло, позолоченные закрученные ножки которого делали его похожим на мужчину, сидящего на коленях в золотых бриджах.  Мы с Маркусом даже забыли встретить ее в аэропорту. Такой уж сегодня день.

 А где Маркус?  спросила я, понимая, что он не зашел за нами внутрь.

 О.  Энцо бросил взгляд на свою мать. Она же, в свою очередь, уставилась на лепнину.  Ему нельзя пересекать порог этого дома.

Мы все на мгновение задумались над этим заявлением.

 Марко хороший мальчик,  наконец начала Стелла.  Я просто пытаюсь поддерживать мир.

 Мой отец неандерталец,  заявил Энцо.  Даже несмотря на то, что он не живет здесь уже Сколько, ма? Пять лет?

 Три года.  Стелла посмотрела на сына.  И что такое «неандерталец»?

 Пещерный человек.

 О, да,  поморщилась женщина.  Энцо для него мертв. И почему? Потому что он гей.

Мы с Полом покачали головами.

 Франческо, отец Сабины, был ему как отец. Grazia Dio. Он учил его всему в пекарне. Теперь Энцо печет даже лучше, чем я.

 Спасибо, ма.

 Так что забудь о моем муже. Я твержу ему, что нет ничего, чего бы родитель не сделал для своего ребенка. Но он и слышать не желает. Для Данте все, на что годится Энцо,  это быть рабом в пекарне. Он ни разу не сходил со мной на собрание родителей.